топ игроков
Разыскиваем
Хороший парень из Дивизиона
разыскиваем агента Дивизиона
Помощница разыскивает боевую подругу для совместного сопротивления эдемщикам
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit
США, Нью-Йорк, октябрь 2018
апокалипсис - эпизоды - 18+
Активисты
Name Surname
Name Surname
Name Surname
Name Surname
Постописцы
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Лучший пост
NameSurname
Таким образом реализация намеченных плановых заданий требуют от нас анализа соответствующий условий активизации. Повседневная практика показывает, что укрепление и развитие структуры обеспечивает широкому кругу (специалистов) участие в формировании дальнейших направлений развития. С другой стороны дальнейшее развитие различных форм деятельности влечет за собой процесс внедрения и модернизации системы обучения кадров, соответствует насущным потребностям. Задача организации, в особенности же начало повседневной работы по формированию позиции позволяет оценить значение систем массового участия. Значимость этих проблем настолько очевидна, что сложившаяся структура организации способствует подготовки и реализации направлений прогрессивного развития.

overkill

Объявление

Новости
27.11.18 Возвращаемся из отпуска С:
15.08.18 Месяц после открытия и интересные обновления!
17.07.18 Неделя с запуска и подборка жизнеутверждающей музыки ;)
10.07.18 День открытия!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » overkill » Настоящее время » Now he's our Father


Now he's our Father

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Now he's our Father
http://frpg-host.ru/wp-content/uploads/2018/07/Now-Hes-Our-Father.png
Sarah Price // Joseph Seed // John Seed
01.10.2018, понедельник, обитель Отца и прилегающие территории

[sign][/sign]

Отредактировано Sarah Price (14.07.18 16:52)

+2

2

Now he's our shepherd, and we're his flock
Now he's our captain, and our ship's about to dock
And now he's our keeper, he'll keep us safe from wrath
Now he's our father, he's gonna lead us down that path
Now he's our father, gonna lead us down that path

Сара не заметила, как начала притопывать в такт музыке. Буквально мгновение, пара движений, но из-за них ей стало невыносимо тошно сразу же, как закончился трек и женщина все-таки уловила момент своей слабости. Заразительные песни, ничего не скажешь. Очень эгоцентричные. За день она прослушала весь репертуар радиостанции сектантов по кругу раз пять, не меньше, пытаясь понять, с кем ей придется столкнуться, если… придется. Если опасения той несчастной подтвердятся.
По началу Сара не планировала вмешиваться в семейные дела незнакомых ей людей и, выслушав женщину на грани истерики в первый раз, просто ушла. Но что-то засело в голове, словно грязная заноза, и не давало спокойно жить. Возможность правдивости ее рассказа? Что мужа заманили в секту обманом, промыли ему мозг и теперь он совсем другой человек. Подтверждение слухов, что они людей именно похищают? В Форте Гамильтон это был первый громкий случай, ранее все действительно ограничивалось байками. Просто желание отомстить?
За гребаное радио. Люди в безопасных зонах прослушивали радиочастоты на постоянной основе, в надежде услышать любое подтверждение снятия карантина. Сара не осуждала их, но считала наивными — такие новости они узнают задолго до официального сообщения, потому что на границах города появятся войска и полевые госпитали с лабораториями. Америка не готова принять в свои объятия выживших после атаки биологического оружия, сначала будет еще один карантин.
Тем не менее, радио слушали. И однажды ночью услышали то, чего не ожидали совсем:
They'll be begging for forgiveness
'Cause the world is gonna end tonight

Панику пытались остановить несколько часов. Особо впечатлительные рвались выйти за пределы безопасной зоны в ночь в чем были, настолько смысл их напугал. Другие пытались отобрать у охраны оружие, третьи требовали немедленных ответов от управления. Людям было страшно. Саре тоже было страшно.
Начинать знакомство с угроз конца света и непрощения не самая лучшая идея.

Против религии и верующих в целом Сара не имела ничего, пока они не мешали ей жить. Да и знала, с какой охотой многие приходы принимают к себе раненых и обездоленных после стихийных бедствий, наравне с официальными организациями. А экстремисты? Экстремисты есть везде. Поехавшие солдаты что, никого на гражданке не третируют, не убивают, не взрывают? Не правда это.
Но к Вратам Эдема у нее, можно сказать, были личные счеты, связанные с тем самым выходом в эфир. Чего они хотели добиться? Напугать всех еще больше? Что же, получилось. Молодцы. И слухи, эти бесконечные байки о похищениях, что они представляют из себя в действительно? Кто-то пытается демонизировать культ?
В любом случае, она была в стороне слишком долго. Застряли они в Нью-Йорке надолго, значит, пора узнавать, что и где происходит из первых рук. Полицейская она или нет?

Время заката, с его розово-оранжевым небом и синеватой дымкой у земли, было выбрано идеально. Красиво, вдохновляюще, обнадеживающе. Под лучами уходящего дня, у ворот территории церкви, собралась толпа, а, судя по гулу из-за забора, внутрь уже пропустили еще больше желающих приобщиться к вере. Но у Сары был один дополнительный вопрос: как все они пойдут обратно по темноте? Многие фонари в городе были разбиты, причем специально — она знала некоторых таких деятелей лично. Добытчики из безопасных зон, не официальные, а пришедшие со стороны, упрощали себе незаметное перемещение, уничтожая уличное освещение. Естественно, не задумываясь, какого будет передвигаться там людям, не способным себя защитить. Стоит ли таким вообще выходить из убежищ после наступления темноты, вопросы отдельный, на который Прайс могла бы ответить “не твое гребаное дело, тупица”. Необходимости бывают разными.
И не знать об этом сектанты не могли. Если верить слухам и запахам, что растеклись по всей округе, на территории секты была полевая кухня, что может накормить любого желающего. Не стало бы большим сюрпризом и наличие дополнительных спальных мест, если люди не захотят идти в ночь после проповеди. Это было бы умно.

На входе охрана проводила досмотр. Прайс специально взяла с собой только неработающий револьвер с тремя патронами и складной нож, припрятав остальное оружие в неприметном месте. Револьвер, в подтверждение слухов, у нее забрали, спросив имя для записи в блокнот.

— Сесилия Эринрайт, — натянуто улыбнулась Сара охраннику. Охранник осмотрел ее долгим, тяжелым взглядом, но данные записал. Ножа не нашли, потому что привычка иметь с собой хоть какое-то оружие так, чтобы никто не знал, появилась у женщины давно. Помимо огнестрельного отнимали еще и дробящее оружие, например, бейсбольные биты, но вот ножи оставляли владельцам, так что прятать его оказалось бессмысленно.

Интереснее было другое — оружие в руках охраны. Новые, еще блестящие автоматы военного образца, что купить в обычных оружейных магазинах было нельзя. Откуда у них такие стволы? Какой склад они ограбили? Командование Форта Гамильтон не имело понятия о подобных местах, иначе не пришлось бы так заморачиваться с чисткой и починкой. Уж за автоматами из-за стен зоны вышли бы не только добытчики.
Сара старалась не пялиться на оружие, но не смотреть совсем не могла, настолько этот факт ее удивил. Надо будет разузнать.

А внутри кипела жизнь. Два огороженных квартала, что считались обителью Отца, были полны света, людей, разговоров, улыбок. Ярко на фоне пришедших выделялись местные, все, как один, светлый верх и белый низ, у большинства нарисованы кресты на спине и груди. Пришедшие были, в основном, в темном, такая уж привычка у жителей Нью-Йорка. Но оба этих мира соприкасались тесно, что-то рассказывая друг другу, помогая сориентироваться в том, куда заходить можно, а куда нельзя. Работал госпиталь, в паре место что-то даже продавали. И запах еды, завлекательный, гулял между человеческими фигурами.
От дуновения вечернего воздуха Сара запахнула свою куртку, совершенно не примечательную легкую парку. Из-за близости океана Нью-Йорк частенько заставлял женщину ежится.

Краем глаза уловив клубы дыма, Прайс направилась к ним — в небольшую толпу курильщиков. Достала сигареты, закурила, еще раз осмотрелась. Нужного ей лица видно не было. Возможно, после проповеди? На половине сигареты объявили сбор в церкви и, так и не докурив, Сара пошла внутрь вместе со всеми.

Церковь они выбрали хорошую: кирпичную, просторную, со зрительскими балконами по левую и правую стороны зала. Внутри оказалось тепло, чисто, светло, в общем, совсем не так, как женщина себе представляла. С другой стороны, что она ожидала увидеть? Алтари для жертвоприношений с черепами и прибитых к стенам ворон? Такая религия вряд ли набрала бы популярность, какую бы злободневную тему не озвучивала.
В любом случае, оставалось только ждать. Сара села на одну из скамеек посередине зала, ближе к проходу, молча наблюдая за тем, как суетятся прочие люди.

+4

3

Господь не знал всех своих детей. Многие отвернулись от него, многие были вне его взора, многие лишь существовали на грани господней надежды. Но глазами своими Господь делал тех, кто был ближе к земле, полной мучеников. В их уста вкладывал он Истину, и они, как посланники его, собирали среди искушенных тех, кто достоин был называться детьми господа. Господь послал Джозефа.

Вы можете назвать это безумием, посчитать бредом, признаком психического отклонения, да и вообще вольны думать что угодно, однако факт оставался фактом: Сид подошёл в дарованному Господом предназначению достаточно серьёзно, чтобы знать каждого члена семьи, каждого сына и дочь своих, в лицо. Пять, десять, пятьдесят, сто, три сотни людей - это не имело никакого значения. Джозеф знал в лицо каждого из них; почти каждого способен был назвать по имени. Джозеф знал, что кого мучило, кто с каким демоном боролся; Джозеф знал, кто принял Истину, а кто нуждался в том, чтобы принять её. Знал, кто прошёл крещение, и знал, кого стоило подтолкнуть к его принятию, чтобы спастись в том Аду, что человечество уже воссоздало само себе в деталях, даже не прибегнув к помощи демонов. Он был Отцом им всем, как Господь был Верховным Отцом ему.

Отец знал.

И потому даже сейчас, особенно сейчас, когда мир неожиданно словно бы закончился, дойдя до своего логического завершения, Отец видел каждое новое лицо. Ищущее, любопытствующее, готовое презирать - не важно, если они уже здесь. Не имело никакого значения. Господь, он, Семья - доведут. И сегодня Сид видел новые лица. Снова. После конца прежнего мира на каждой службе были новые лица. Иногда особенные, и Отец почти готов был сказать, что точно знал, кто из них особенный, значимый. Сегодня он знал, что здесь присутствовал такой человек.

- ... не Господь сбросил на детей своих бомбы - они. Не Господь обрёк детей своих на смерть, лишив их всех благ и погрузив во мрак - они. Я предупреждал их, к чему приведут их деяния, но они неспособны услышать голос Истины. И вот теперь посмотрите, - мужчина говорил неторопливо и спокойно, как бы не менялась громкость его голоса. Сделал паузу, разведя в воздухе руками в открытом движении; открытом, как и Он сам, со своим оголённым торсом, полном заповедей. - Я призываю вас осмотреться. Что вы видите? - взгляд прошёлся по каждому их собравшихся, и очки совершенно не мешали заглядывать куда-то закулисье чужих душ. - Они - не Господь - сами создали условия для страданий, чтобы дети могли прийти в Новый Эдем, в тот храм, что выстоял от их деяний. Осмотрите и узрите, что все ответы есть здесь. Вода, еда, защита и успокоение души, - Отец прошёлся вдоль скамеек, остановился у одной из них. Коснулся рукой головы сидевшей женщины - недавней прихожанки, - а после скользнул взглядом спокойного вечного течения на новое лицо, что сидела рядом. - И  я спрашиваю вас: почему вы не примите Господа  в свои сердца сейчас? Испытания, страдания и путь - услышьте себя и ещё раз осмотритесь, - взгляд отведён от нового лица незнакомой женщины, от которой пахло войной внешнего мира, и сам Отец отошёл от этой части зала, неторопливо пройдясь к своему прежнему месту. В этой церкви не было войны, не было зомби, не было бомб. Здесь была только Истина, Господь, Отец и дети его. - Станьте частью семьи, дети мои, чтобы принять всё то, что Господь приготовил для вас. Господь, а не те, что сбросили бомбы на вас, кого обещались защищать именем прав, Конституции и пустых обещаний, полных эгоизма. Бог полон любви, только любви. Я полон любви к вам.

Кто решит стать частью их семьи уже сегодня? Прелюдно, решительно, страданиями. Пожалуйста, пускай не стесняются. Братья помогут им в церемониале, посодействуют.

+3

4

Совсем скоро, когда большая часть мест оказалась занята, суета утихла. Позади, там, откуда все жаждущие проповеди люди пришли, послышался звук закрываемых дверей — охрана предусмотрительно отрезала священное место от уличного шума, создавая почти непроницаемую тишину, готовя присутствующих к тому, что произойдет. Сара отметила это и пожалела, что сначала не обошла периметр церкви, чтобы найти запасные выходы.

Еще она отметила поведение слушателей: спокойные, почти умиротворенные местные, что отличались друг от друга разве что чертами лица да цветом волос; недоверчивые новички вроде нее, часто одетые не по погоде, жадно водящие взглядом по окружению. Что привело их сюда? Страх? Голод? Любопытство? Очень хотелось надеяться, что не первое. Страх умеет творить с разумными людьми чудовищные вещи. Они становятся податливыми, как глина, как мокрая грязь под тяжелым военным сапогом, они поверят во что угодно, лишь бы найти объяснение, найти врага и простой способ его победить, и перестать испытывать это чувство. Поглощающее тебя, перехватывающее горло.

Надежды было мало, но Сара продолжала надеяться, что это просто голод. Пока в Форте никто не страдал от недостатка еды, люди вне его территории прятались по углам вместо крыс, которые теперь высыпали на улицы самого цивилизованного города мира, словно стали его хозяевами. Сложно искать еду, если ты прячешься. Еще сложнее, когда ты не прячешься, но не умеешь за себя постоять.
К сожалению, накормить всех не могли даже в Форте, как и принять в свои безопасные объятия. Сара не принимала этот факт, но осознавала. Ей хотелось помочь всем и только волевое усилие не позволяло женщине возвращаться с вылазок с несколькими десятками новеньких. Потому что, рано или поздно, место закончится. Придется спать прямо на асфальте или траве, придется делить одну порцию пайка на четверых, придется смотреть в оба глаза еще старательнее, потому что вокруг будут люди, бесконечные люди, и никто не знает, чего ожидать от ближайшего соседа в такой напряженной обстановке.
Сара знала, что у руководителей Форта уже расписан максимум беженцев, которых они могут принять. И, пока живые мертвецы не заполонили Бруклин, как Манхэттен, тащить туда всех подряд не стоит.

Но голод, все же, лучше страха. Пройдет один сытый день, второй, третий, и благодарность за тарелку супа улетучится. Люди быстро привыкают к хорошему. А там может включиться здравый смысл и проснется вера в себя, свои силы, и получится вырваться из лап религии.

Черт побери, Прайс. Нельзя быть настолько предвзятой, — подумала она сначала.
Можно, — подумала она секундой позже, еще раз глянув на новые автоматы охраны.

Стало совсем тихо, хотя казалось бы, куда еще, когда один из охранников возле подиума поднял в воздух руку. Следом за этим показался человек, чей вид заставил Сару вскинуть брови. И не ее одну, потому что по рядам тех, кто был здесь впервые, прошелся шепот удивления.
Человек, мужчина, был голым по пояс и все его обнаженное тело было усеяно татуировками и шрамами, как испорченный картинный холст — эстетичный, но неправильный, привлекающий внимание, но тревожный. Плавность движений мужчины контрастировала с цепким взглядом из-под желтых стекол очков, что, казалось, защищали смотрящих от полного воздействия. От его силы.

Сара сморгнула это ощущение, не позволяя захватить себя целиком. Посмотрела за спину мужчины, надеясь увидеть кого-то еще, кого-то более обычного, менее шокирующего, кто будет нести им слово божье. Кого-то, кто выглядит более доверительно. Но мужчина, спустя долгую, монотонную паузу, прошедшую с момента его выхода, заговорил и надежды разбились. Это был он. Знаменитый Отец.

Чему хорошему может научить такой “отец”? Но в то же время, чему Сару научил ее собственный отец, выглядящий, как миллионы других мужчин — нормально?
Чем больше говорил человек, чем дальше отходил от подиума, тем лучше Сара могла рассмотреть его тело, понять, что шрамы там отнюдь не случайно. Самоистязание. Перечеркнутые ранами раны же грехов, обдуманные. Возможно, некоторые из них начертаны на себе самостоятельно, с помощью ножа или бритвенного лезвия. Что нужно совершить, что нужно осознать, чтобы сделать с собой такое? А главное, как найти в себе силы показать шрамы другим, сделать их своим знаменем?
Сара не любила свои шрамы, не гордилась ими и никому специально не показывала, несмотря на то, что шрамы из детства, в некотором роде, дали ей сил справиться с трудностями, изменить свою жизнь.
Потому что это не важно. Люди справляются и без шрамов.

Но и слова его женщина слушала. Слушала и не чувствовала ничего — она знала все сказанное и без него. Да, люди плохие. Это никогда не было новостью, достаточно открыть учебник истории почти на любой главе. Блага цивилизации не сделали человечество более гуманным и менее агрессивным, дали лишь налет, тонкую корочку, готовую разбиться в любую секунду, стоит надавить. Те, у кого нет водопровода, убивают и калечат за еду; те, у кого есть все, вплоть до возможности полететь в космос, творят невероятные в своей отвратительности вещи — мучают, насилуют, совращают, держат в страхе, устраивают стрельбу и расправы над теми, кто является не таким, как “они”. Люди вели и ведут войны, люди прикрывали и прикрывают маньяков и мучителей.
Единственным отличием в речах Отца от его собственного знания было то, что оппозицией мерзости человечества он делал Бога. Только вот где был его Бог, пока все это происходило? Не одну и не две тысячи лет. До сих пор. Сколько людей пало по дороге на службу от рук бандитов и зубов живых мертвецов? Почему они заслужили это, где шанс на просветление, шанс на исправление? Почему одни дошли, а другие — нет? Разве перед Богом не все равны?

Отец подошел так близко, что Сара почти почувствовала тепло его обнаженного тела. Она смотрела на него, пока он смотрел на нее, и очень старалась не хмуриться от собственных мыслей на его счет. Он был прав, но при этом ошибался. Нет никакого Бога, нет никакого Спасения, есть только здесь и сейчас. Нет полностью плохих и полностью хороших людей, есть границы, за пересечение которых наказывают и неспособность эти границы осознавать.
Есть ошибки, зачастую роковые. Да, никто не вернет жизни тех людей на Манхэттене, как и жизни людей из Хиросимы. Но если бы не Манхэттен, то, возможно, вся остальная страна? Если бы не Хиросима и Нагасаки, то, возможно, целый мир?
На ошибках нужно учиться. Люди учатся. Это эффективнее, чем поверить в Бога и сидеть на месте ровно.

Что проповедь закончилась, Сара поняла не сразу, не отрывая взгляда от спины Отца, что скрылась за дверью подсобного помещения. Двери позади распахнулись, народ поднялся на ноги, рассказывая друг другу свои впечатления о службе, вместе с ними поднялась и она, неспешно продвигаясь к выходу. Глотнуть свежего воздуха, закурить и подумать — план на ближайшие десять минут. В идеале еще и по сторонам смотреть, чтобы увидеть нужного человека, но женщина решила дать себе немного личного времени. Совсем чуть-чуть.
Что и сделала, вновь отойдя к кучкующимся курильщикам во дворе церкви.

+2

5

Курение было сложной темой и Джон не курил. Ну, почти. Потому что, все же, совсем отказаться от этой привычки он не считал нужным. Как минимум, потому что ничего так не приближает к народу и не сближает людей, как совместный перекур.
Они все были грешны, это так, и Джон улыбнулся своим людям, а они в ответ улыбнулись ему. Сигареты это тоже ресурс и Креститель достал из кармана свою пачку, открыл ее и протянул, позволяя всем желающим взять столько, сколько хочется.
Джозеф может не одобрять этого, но Джон был уверен в своих методах. А еще он знал, что, иногда, забираться слишком высоко, чтобы светить людям, не нужно. Иногда стоит быть ближе, совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. И тогда паства расслабляется, выдыхает трепет и влюбляется все сильнее.

Да и как не влюбиться в непринужденного Джона? Да, не такого как они, блистательного и ухоженного, даже здесь, даже сейчас. Но курящего, говорящего о сегодняшнем вечере, улыбающегося и смеющегося, как и они. Верить в Бога сложно, верить в Джона - легко. Он здесь и сейчас, видим и осязаем.

- Первый раз здесь? - Спросил Креститель, повернувшись к подошедшей женщине. Он не видел ее здесь раньше. Возможно, новенькая. Взгляд Джона скользнул по ней осколком голубого стекла, изучая. Какая выправка, какая стать. Мужчина улыбнулся и протянул ей пачку сигарет. - Отец сегодня хорош, как и всегда. Благодать так и течет из его рта. Хорошо, что в это время есть место, где можно найти покой. И еду, конечно же. - Джон подмигнул женщине, пытаясь расслабить ее хотя бы еще немного. Красивый мужчина, курево и разговоры о еде. Сильное сочетание.

+2

6

Этого она не планировала. Говорить с кем-то, кто не охрана и не человек, которого она ищет? Нет. Слишком сложно. У нее все не слишком радужно с разговорами, если она не на службе, а она не. Вернее, не так — она под прикрытием, пытается слиться с толпой страждущих. В эту задачу, конечно, должны входить и разговоры, но Прайс опасалась, что звучать будет как на допросе, а не расслабленно. Боялась вызвать лишние подозрения, привлечь внимание охраны, сорвать операцию. Она же старалась не только для той несчастной женщины, ей-то, возможно, и без мужа будет лучше, а для всех в Форте. Предупредить опасность, задавить угрозу в зародыше.

Впрочем, окинув взглядом территорию Отца еще раз, женщина поняла, что зародышем тут больше не пахнет. Вполне себе ребенок, уже ходить умеет. Скоро дойдет до случайно оставленного на журнальном столике канцелярского ножа, вот тогда все попляшут. Не нравится ей это место.

От очередной волны тревожных мыслей ее отвлек приятный голос. Сара повернулась к мужчине, растеряно моргнула, резко подавляя рефлекторный жест руки на оружии (которого все равно нет) и неловко улыбнулась ему, качая головой в отказе от сигарет, доставая свою пачку, очень удачно помятую.
Все-таки заметили. Надо было догадаться, что на женщин будут обращать внимание в первую очередь... или нет. Непонятно. Она видела слишком мало, чтобы делать выводы, но думать об этой версии все равно приятнее, чем о той, где ее каким-то непостижимым образом раскрыли.

— Первый, — ответила Прайс, выдыхая первый сигаретный дым и убирая зажигалку с пачкой обратно в карман. — Но впечатление уже получила. Положительное, конечно. Хотя, это звучит как лесть, да? Ну, что поделать.

И снова улыбнулась, смотря мужчине в лицо. Борода, как у остальных сектантов, потому что большая часть обычных мужчин все-таки предпочитала бриться. Но одежда совершенно другая: официальная, чистая, отглаженная, без опознавательных знаков Врат.

— А Вы здесь не первый раз? Или пытаетесь замаскироваться под гостя, чтобы лучше рекламировать местный ужин?

Она пыталась выглядеть и звучать шутливо, но не до конца понимала, работает ли это ее представление. Вроде бы, с контролем выражений лица у Сары все было в порядке. Вроде бы. Кто же знает? Некому подсказать.

+1

7

Джон рассмеялся на ее последнюю фразу. Это был совершенно расслабленный смех человека, оценившего шутку. Остальные стоящие рядом люди тоже посмеялись, но скорее из вежливости.

- Местный ужин не нуждается в рекламе, - Креститель положил левую руку на сердце, с интересом посмотрел на женщину. Он не торопился называть себя, да и зачем? Если она останется, то узнает, а если уйдет... Что ж, она все равно узнает, если доживет. Они все узнают его в лицо и запомнят на всю свою оставшуюся жизнь. А пока можно сделать вид, что он обычный, такой близкий и родной. Люди любят это, они любят прикасаться к своим кумирам. - Нет, я здесь давно и часто. Да и сами посмотрите... разве это не сад Господен? Не похоже ли это на Кущи Небесные? Тут есть еда для тела и пища для души, льющаяся с уст Отца. И даже львы, - Сид сделал жест в сторону женщины, ее воинской выправки и жесткой стати, которую она бы не смогла скрыть, как бы не пыталась, - возлежат рядом с агнцами, - еще один жест, в сторону людей из паствы, простых и грубоватых. Но улыбающихся, зачарованных его словами. - Даже такой грешник, как я, нахожу здесь покой душевный. Особенно в такое время. Такое темное время. Хотя, о чем это я. Вы, наверное, принимаете всех нас за фанатиков? - Джон снова рассмеялся и шагнул к ней, доверительно приближаясь. - Нет, мы люди очень прагматичные. Вера дает нам силы, но мы знаем, что происходит. Выживание - это дело общее, а слова Отца и Библия наполняют нас оптимизмом.

Полу-правда, полу-ложь. Джон знал, как все это выглядит со стороны, но еще он знал, что религия зародилась раньше, чем люди изобрели колесо. А значит, люди были склонны верить. И он сам верил, искренне и честно.

+1

8

Повинуясь словам мужчины, Сара действительно оглянулась еще раз. И никакого Сада Господня не увидела. Увидела баррикады, защищающие от внешних угроз, увидела охрану, контролирующую, чтобы случайные гости не забредали туда, куда не следует, увидела людей в одинаковой одежде, смотрящих говорящему в рот. Увидела умирающий город, который был тут с самого первого дня этого кошмара.
Потом неловко осмотрела себя. Львы? Это намек? Он ее раскрыл?

Говорил мужчина хорошо. Поставленной речью, четким говором он напоминал актера, играющего свою небольшую, но важную роль, актера, что старается изо всех сил и даже не переигрывает. Да и выглядел он так же, а это значит — очень инородно происходящему вокруг. Совсем не боится, правда же? Пока было электричество, люди в Форте вполне охотно ходили в прачечную, чтобы всегда выглядеть опрятно, как и привыкли. Но при том их выбор одежды был сугубо прагматичен, чтобы и в столовую сходить не стыдно, и мешки с песком таскать было удобно. Темное, мягкое, прочное, теплое на случай, если отопление все-таки накроется. Они сильно изменились за этот месяц, подстраиваясь под обстоятельства.
Но не он. Он выглядел слишком блестящим, слишком чистым, слишком причесанным. Становилось понятно, что таскать мешки с песком для баррикад этот человек не намерен, как и задерживаться на улице с полным заходом солнца, когда станет прохладно.
Еще Сара, когда он подошел, почуяла запах, сладкий и терпкий, но едва уловимый. Какой человек сейчас использует парфюм? Кого это действительно волнует в темное время?

— Если бы я принимала вас за фанатиков, — спокойно ответила Сара, глубоко затягиваясь и щуря глаза от дыма, — я могла бы назвать фанатичкой и себя. В моем родном округе вера была одной из первостепенных вещей после хорошего урожая. Но даже за него молились, после того, как обрабатывали поля по-максимуму. Я... пожалуй, верю во что-то. Если бы не верила, меня бы здесь не было. У меня есть еда и крыша над головой, так что... можно сказать, что я пришла именно за духовной пищей. И еще, очень извиняюсь, но где у вас можно сходить в туалет? Ботинки не самые удачные, ноги мерзнут.

Пора было заканчивать этот балаган, пока не сболтнула лишнего. Возможно, Прайс справлялась с коммуницированием нормально, но чем дольше это длилось, тем больше рисков. К тому же, этот мужчина с пронзительным взглядом, очевидно, был не последним человеком в секте, а значит надо валить от него как можно дальше. Главы таких организаций зачастую умные и проницательные, не стоит давать им повода обратить свое внимание именно на тебя.
Но еще курящие сектанты смотрели на них и слушали их разговор. Десяток пар жадных глаз. Некомфортно.

+1


Вы здесь » overkill » Настоящее время » Now he's our Father