топ игроков
Разыскиваем
Хороший парень из Дивизиона
разыскиваем агента Дивизиона
Помощница разыскивает боевую подругу для совместного сопротивления эдемщикам
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit
США, Нью-Йорк, октябрь 2018
апокалипсис - эпизоды - 18+
Активисты
Name Surname
Name Surname
Name Surname
Name Surname
Постописцы
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Лучший пост
NameSurname
Таким образом реализация намеченных плановых заданий требуют от нас анализа соответствующий условий активизации. Повседневная практика показывает, что укрепление и развитие структуры обеспечивает широкому кругу (специалистов) участие в формировании дальнейших направлений развития. С другой стороны дальнейшее развитие различных форм деятельности влечет за собой процесс внедрения и модернизации системы обучения кадров, соответствует насущным потребностям. Задача организации, в особенности же начало повседневной работы по формированию позиции позволяет оценить значение систем массового участия. Значимость этих проблем настолько очевидна, что сложившаяся структура организации способствует подготовки и реализации направлений прогрессивного развития.

overkill

Объявление

Новости
27.11.18 Возвращаемся из отпуска С:
15.08.18 Месяц после открытия и интересные обновления!
17.07.18 Неделя с запуска и подборка жизнеутверждающей музыки ;)
10.07.18 День открытия!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » overkill » Настоящее время » Bold and brave


Bold and brave

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Bold and brave
https://i.imgur.com/4Jn20EP.png

Sarah Price // John Seed
11.10.2018, Бруклин, аванпост Крестителя «Часовая Башня»

Сара впечатлилась перфомансом Врат Эдема, в частности Отца, достаточно для того, чтобы перестать сидеть на жопе ровно. Среди своих она, впрочем, поддержки не нашла, а значит не оставалось ничего, кроме как действовать самой.
И естественно вся ее случайная подрывная деятельность не могла пройти мимо Крестителя, на территории которого действовала Прайс. Только вот Сара надеялась, что в итоге встретится с ним на нейтральной территории, но получилось совсем иначе. Кто бы сомневался — когда это ей действительно везло?

[sign][/sign]

Отредактировано Sarah Price (28.08.18 15:17)

+2

2

Привычка всегда полагаться только на себя довольно полезна. В бою это, конечно, не прокатит, в бою все зависят друг от друга. Ошибка одного может стоит жизни каждому, как и в противоположной ситуации — успех единственного человека может спасти всех. Но расслабляться нельзя никогда, именно из-за второго случая, когда твое решение может помочь всем остальным, и ты этого действительно хочешь.
На гражданке это видно лучше всего. В целях экономии Сара очень хотела пожить в Нью-Йорке на халяву и опросила всех своих, кто жил там, но ответы были едины:
«Прости, Сара, но моя очень ревнивая, а я и так порядочно напортачил».
«Сорян, сестра, но у нас и так родственники понаехали, а жить в проходной гостиной тебе вряд ли понравится».
«Нету места, прости, Сара».
И так далее, и тому подобное.
Без проблем. Иногда люди, даже если хотят помочь, просто не могут этого сделать, и Сара уважала их отказы, не желая навязываться. Это нормально, всегда нужно полагаться только на себя.

Но в одном единственном случае она не могла понять слова «нет» в ответ на просьбу — когда дело буквально касалось жизни и смерти.
После встречи с Отцом и его людьми на их территории, Сара не сразу вспомнила причину, по которой ее вообще поймали. Была слишком впечатлена личной проповедью, легким сотрясением мозга и побегом из грузовика. Росс и Брайт немного ее встряхнули, и по возвращению в Форт Гамильтон она пошла прямиком к главным, рассказывать то, что вспомнила.

А вспомнила она странных зомби... которые, возможно, и не зомби вовсе. Впервые она увидела их — и тогда же убила — еще будучи в охране Форта, на дежурстве с Мейером. Пять странных человек в гражданском, с пустыми взглядами, странной вонью и желанием разорвать их на части. Выбора не было и Прайс с Мейером открыли огонь на поражение, переполошив всех, однако выяснить, откуда эти невменяемые люди пришли, не удалось. Так же нихера не было понятно, действительно ли они заражены, потому что никаких признаков того самого заражения никто не нашел, ни они, ни медики. Все забыли об инциденте сразу же после того, как усилили охрану периметра.

Второй раз был возле церкви Отца. Всего один человек, но уже в одежде с сектантскими знаками, с затуманенным, пустым взглядом, с тем же запахом и более блеклым, но все же с желанием на нее напасть. Именно из-за него Сару схватили и она забыла. Потом вспомнила и пошла докладывать, поняв, что теперь дело с сектантами отнюдь не личное, а общественное. Угроза безопасности всего Форта, ведь однажды они уже подошли к стенам. Нельзя оставлять эту проблему, нельзя пускать все на самотек, нужно собрать отряд, провести разведку, узнать, чем секта занимается на самом деле, что это за зомби, как скоро нужно быть готовыми к нападению...

«У нас сейчас много других проблем, Прайс», — сказали ей. Когда она начала настаивать, «нет» стало строже, после еще нескольких минут уговоров ее обозвали сумасшедшей. Ни то, что ее избили, связали и отправили на какое-то там крещение, ни те агрессивные люди у стен, ни слова о том, что у сектантов целый арсенал и автоматы есть у каждой собаки, ничего не возымело эффекта. Она точно знала, что информацию обдумают, знала здравым смыслом. Эмоции же вопили о том, что все они тупицы и не лечатся, что может быть поздно не то, что через месяц-другой, а через неделю. Что свободные люди есть, что провести разведку не сложно, если все будут делать то, что она говорит, что они могут предотвратить проблемы в зародыше. Выделите мне хотя бы трех человек, я все сделаю сама!
Им было все равно. Они не поверили, слишком занятые дележом сортирной бумаги.
Всегда нужно полагаться только на себя.

Оставив в своей комнате все лишнее, Сара ушла на разведку сама. Предварительно поспрашивала, кто-чего знает о секте, нашла людей, живущих вблизи, как сектанты сами их называют, аванпостов, составила для себя примерную карту. Она не планировала ничего, кроме сбора информации, но жизнь внесла свои коррективы — спустя два дня Прайс стала свидетельницей того, как солдаты сектантов пытаюсь забрать целую семью. Буквально, при свете дня, они били и тащили в грузовик сопротивляющихся людей, женщину, мужчину и двух рыдающих детей. Сопротивляться у жертв не получилось, потому что один револьвер в неумелых руках ничего не стоит против четырех автоматов и уверенности в своих действиях. Поэтому отбивать семью пришлось ей.
Два сектантских трупа, двое пересрались и свалили на своей тачке. Рыдающий мужчина чуть не задушил ее в объятиях, пока его жена отправила детей собирать вещи. Саре пришлось проводить их до Форта, по пути узнавая все, что знали они. После этого она вернулась на территорию Крестителя с новыми пометками на карте.

Решение продолжать рядом с аванпостом Крестителя далось просто — именно к нему Сару везли в ту ночь. Предполагалось, что он должен уговорить ее вступить в секту, но как именно? Чем они так цепляют людей, кроме пламенной речи Джозефа Сида? Что такого ей может сказать Джон Сид, его младший брат, что она перестанет пылать яростью и сложит оружие?

В течении недели пополнялись не только данные, но и список случайных диверсий: видит их ебаный бог, Прайс не искала встреч с сектантами намерено, она же всего лишь на разведке. Но смотреть, как они запугивают людей, как грабят их, как заполняют свои грузовики едой, пока другие голодают, боясь казать носа из укрытий, и ничего не делать, было слишком невыносимо. Однажды, в порыве раздражения расстреливая свежеустановленные динамики, вещающие радио Врат, Сара подумала, что никогда не занималась таким в одиночку. Всегда был отряд, всегда были те, на кого можно положиться, кто тебя прикроет. Тогда же она стояла совершенно одна посреди перекрестка и тупо стреляла из сектантского автомата, привлекая к себе внимание буквально всех. Это было глупо, повезло, что успела уйти раньше, чем до нее добрались, но...  приятно.

Она никогда не проводила таких операций одна. А теперь у нее получалось. Довольно неплохо. Из всех ранений только пара ссадин и синяков — по-настоящему вести бой из солдат Врат могли считанные единицы и их было легко узнать по армейской выправке, а значит, именно их женщина устраняла в первую очередь. То есть, гордиться избиением младенцев не стоит, но даже такого она никогда не делала. Одна. Без приказов сверху, без четкого плана.

Надо уточнить, что Сара старалась никого не убивать. Военных — да, убивала, а остальным максимум ломала конечности или просто вырубала, они должны были отделаться сотрясением и трещинами в ребрах. Сложно назвать это устранением, конечно. Скорее всего, в будущем она об этом пожалеет, но пересилить себя и начать уничтожать каждого из них, когда видно, что часть людей секты даже с трудом понимают, какой стороной держать оружие? Это не мешало им терроризировать округу, но смерти они определенно не заслуживали.

Впрочем, это все равно поднимало уверенность в себе. Просто расстрелять со спины было легко в тех ситуациях, а вырубить с минимальным ущербом надо уметь. Получается, она многого о себе не знала. Бравый солдат Прайс, на службе она уже могла получить повышение.

К сожалению, уверенность вышла на уровень самоуверенности и понять это получилось лишь тогда, когда в тело воткнулся дротик. Выпустила его безобидная на вид женщина, попросившая помощи с сыном, только вот никакого сына не было, а был транквилизатор. А Сара даже не спросила подробностей, чтобы предотвратить ловушку, кинулась спасать очередных несчастных ни о чем не подумав. Героиня, блядь. Последнее, что она увидела перед тем, как отключиться, это сектантов, что высыпали из дверного проема, огибая Сару, наставив на нее оружие.

+1

3

В любой ситуации нужно было всегда держать стиль. Никто бы никогда признал ту самую красную газировку, и никогда о ней не узнали по всему миру, если бы не грамотный маркетинг, продуманный дизайн и яркие рекламные акции.
Ну и кокаин конечно же, в самом начале.
Джон Сид любил все эти приемы, они были его оружием, отточенным ножом, которым он ловко вырезал на мозгу людей специально разработанный логотип Врат Эдема. Они были узнаваемы, они были притягательны. И чья это была заслуга?
Джозефа.
Конечно же Джозефа, харизматичного и проникновенного. Но без должной обертки он был просто безумным бродягой.  Как Джейкоб был бы просто кровавым воякой,а Фэйт - наркоманкой. Джон завернул их в красивые обертки, сделал привлекательными для потребителя, сделал так чтобы все их минусы и пугающие черты были прописаны мелким шрифтом. Он сделал их любимыми.
И себя тоже. С самого детства, каждый день, даже сейчас, Джон следил за тем чтобы его внешний вид соответствовал его роли, тому что ждут от него люди, его любимые братья и сестры. Выглаженные штаны, тонконосые ботинки, начищенные до блеска, темно-синяя рубашка, черная жилетка и запах парфюма - любить красивое было гораздо легче. Даже если это красивое причиняет боль. А Джон сегодня собирался причинить много боли, все таки вечер крещения. Да еще и с особым гостем.
Пляж Пеббел был идеальным местом, но Джон и его люди сделали здесь все еще лучше.  Цветы, свечи, полотна ткани, черное с белым. Это не должно было быть роскошным, но должно было быть...интимным. Волнительным. Джон любил обряд крещения и очень хотел что бы все остальные полюбили его тоже. Свет отражался в темной воде, на том берегу безмолвной массивной массой блестел брошенный город а на Бруклинском мосту сияли белые буквы “YES”. И Джон, весь черный и синий, с глянцевым блеском, выглядел как звезда, как актер на красной дорожке.
Его уже ждали. Не так много людей как у Отца на проповедях, но Джону этого и не нужно было. Здесь были те кто хотел смыть с себя прошлую жизнь, тех кто хотел пройти во Врата по настоящему чистым. А еще здесь были те кто любил этот процесс не меньше чем Джон, те кто привели сюда своих друзей, родных...и тех немногих, кто еще не знал чего они хотят, тех кто еще боялся, тех кого нужно было держать особенно крепко.
-Посмотрите. Разве это не прекрасно?- Сказал Джон, поворачиваясь лицом к водяной глади, густой в вечернем полумраке, темной, бездонной. Он протянул руку к городу на той стороне, будто пытаясь прикоснуться таких холодным колоссам, стеклянным и мертвым. Красиво. Конечно же красиво. Джон улыбнулся, почувствовав влажный холодный ветер, перебравший пряди на его голове. С каждый днем становилось все холоднее. Очень скоро на мертвый город опустится снег. Джон кивнул звукооператору, отличавшемся от всех остальных только наушниками и пультом управления, и тот пустил негромкую, но вкрадчивую, атмосферную музыку.
-Бог посылает нам страдания,- сказал Креститель. Его голос был мелодичным, а манера речи завораживающей. Но совершенно другой чем у Джозефа. Джон говорил эмоционально и ярко, ставя паузы в нехарактерных местах, заставляя речь бурлить и переливаться как горный поток. Его люди обожали это,- Но каждый раз он дает нам возможность справиться с этим. Это может быть смирение, что успокоит нас. Это может быть боль, что сделает нас сильнее. Это может быть оружие, что Он вложил в нашу руку и направил. И это может быть вода. Вода то смоет с нас грехи. Грехи...Где наша гостья? Ведите ее. Настало время нам познакомиться поближе.
Джон Сид чувствовал легкое покалывание в затылке, будто бы он принял дозу кокаина. Приятное чувство, но вот только он не употреблял. Это было вдохновленное нетерпение, будоражащее. Все шло по плану, играло по нотам. Адвокат обожал это чувство, чувство власти.
Ах, эта грешница. Сколько было с ней проблем и Джон злился. На мгновение он даже подумал попросить у Джейкоба помощи, и чуть не прописал себе за это по лицу. Мелкая хулиганка, заноза в заднице, разве он сам не справится с этой проблемой? Конечно, он не был солдатом и его люди не всегда понимали как держать оружие, но он не был беспомощным мальчишкой. Джон был полезен, он делал свою часть работы. Он справлялся! Даже с этой дрянью, возомнившей себя героиней, защитницей, спасительницей. Сука!
Но сейчас, глядя как ее под руки волокут сектанты, Джон улыбался и чувствовал себя почти что удовлетворенным. Женщина выглядела маленькой сейчас, хрупкой, ее темные волосы забранные в хвост растрепались и закрыли опущенное лицо. Ошибочное суждение, грешница была настолько же хрупкой, насколько может быть мягким гвоздь в ботинке. Джон подошел к ней, присел и взял за волосы. Лучше было бы конечно за подбородок, зрелищней, но некоторые мрази очень больно кусаются.
-Здравствуй,- Сказал он, поднимая ее голову, чтобы заглянуть в лицо,- Добро пожаловать к Вратам Эдема, сестра.
Уже не без сознания, но явно еще не здесь. Джон почти было умилился беззащитности этой женщины, что еще совсем недавно доставляла столько проблем. Почти, потому что он ее узнал.
Это была она, та самая что он видел у Отца на проповеди. Ее глаза и строгий подбородок сложно было не запомнить.
Злость Джона, до этого момента не имеющая конкретики, наконец-то обрела точную цель. Эта женщина устроила ему столько проблем своими хулиганскими выходками.  Хотя, стоит признать, сперва это было даже весело. У Джона давно не было достойных….противников? Соперников. Он очень быстро вырос над всеми, благодаря денег, харизме, злости и таланта. Ну а сейчас у него вообще появился настоящий козырь - толпа вооруженных преданных фанатиков. Поэтому в первые пару раз он только улыбался, когда ему доносили о ее действиях. Потом бессильно бесился.
Но смотрите ка, кто теперь победил.
-Приди в себя,- Джон легонько похлопал женщину по щеке. Хотелось ударить сильнее, но он сдержался,- Пора проснуться,- Он заглянул ей в глаза и нашел там искры разума,- Пора смыть с себя все грехи.
И Джон пошел к реке, взяв по пути из рук сектантки белоснежную Библию Джозефа. Крупные камни скрипнули под ногами а вода обожгла холодом ноги, тут же пропитывая его одежду и обувь и свежие порезы на бедрах. Джон остановился, коснулся поверхности кончиками пальцев и попытался выдохнуть злость. Не получилось. Рядом с ним в воду вошла грешница и ее хмурый спутник. Нет, это было совершенно невозможно терпеть. Впрочем, он больше не собирался сдерживаться.
-Подожди. Я сам,- Джон отдал книгу приспешнику и взял женщину, положил ладонь ей на затылок,- У каждого из нас есть грех. Грехи наполняют нас желаниями, они руководят нашими поступками. Но сейчас. Сейчас настало время смыть их.
Улыбка исчезла с его лица когда он со всей силой надавил на нее, роняя лицом в воду, удерживая.
Играла музыка, тихо молились люди, вода приятно плескалась от ее попыток сопротивляться. Это был хороший вечер, Джон действительно получал удовольствие от этого.
-Ну что?- Сказал он, вынимая ее из воды, давая отдышаться,- Ты наконец-то проснулась, мой заблудший агнец?

+2

4

Она стояла посреди поля, в старом, поношенном платье, что осталось в прошлой жизни. Босая.
Огромное, бесконечное поле пшеницы, чьи колосья подрагивали на ветру и щекотали плечи. Только вот никакого ветра не было.
Как и жара от слепящего солнца, стоящего на чистом, голубом небе чуть левее нее.
Хотя нет, не чистом: вон там, чуть дальше, к небесному полотну были прибиты облака, настолько идеальные, что были скорее рисунком, чем настоящим явлением. Сара рисовала такие в детстве. Это она нарисовала их? Или Билли Томпсон? У него облака всегда выходили лучше.

Мир содрогнулся, заставив вздрогнуть и женщину, но окружение будто не заметило этого, оставаясь спокойным, идеальным. Сара взглянула в небо, щурясь от света, и краем глаза заметила фигуру перед собой. Отец? Ее отец. Стоял и смотрел, ровно такой, каким Сара его запомнила. Даже рубашка была та же, с несколькими неровными заплатками. Он смотрел, молчал и не двигался, даже грудь не вздымалась от дыхания. Но моргал. Значит, жив? Жив ли он все еще. Ей бы сообщили, если бы он умер? Как ближайшей родственнице.

Еще один толчок. От него Сара зажмурилась, потому что появилась головная боль и шум в ушах, невыносимый, грозящий разорвать барабанные перепонки. Пока женщина отходила от боли, отец стал ближе. Она не видела, чтобы он двигался, но ближе стал определенно. И даже попытался что-то сказать.

— Ужин, — сказал он. Ну да. Чего еще он может от нее хотеть?

Новый толчок, от которого Сара покачнулась, а отец приблизился еще на несколько футов и протянул к дочери руку. Как в слайд-шоу, будто она медленно моргала.

— Вернись ко мне.

Пошел к черту, па.

— Вернись.

Снова загудело. Голоса и вспышки света — солнце начало беспорядочно мигать, то полностью ослепляя, то погружая во тьму. Перед лицом что-то пронеслось, кажется, это был другой человек, но Сара сморгнула наваждение, вновь сосредотачиваясь на отце.
На Отце. Джозеф Сид стоял перед ней теперь, и все, что ему требовалась, чтобы дотронуться, это поднять руку.

— Вернись ко мне, дитя.

«Но каждый раз он дает нам возможность справиться с этим. Это может быть смирение, что успокоит нас. Это может быть боль, что сделает нас сильнее...»

Сара захотела отпрянуть, но поняла, что ее ноги увязли в мокрой земле по щиколотку, а тело стало деревянным, не давая пошевелиться.
Что-то голубое мелькнуло перед лицом.

«Пора смыть с себя все грехи...»

Джозеф Сид, Отец, оказался совсем близко, лицом к лицу. Сара могла бы рассмотреть все его поры, если бы он был настоящим. А он не был, просто картонка, как изображение персонажа в кинотеатре. Но он продолжал говорить.

— Я полон любви к вам, — сказала, не двигая губами, картонка.

И мир исчез. Осталась только острая, жгучая боль в легких, леденящее прикосновение воды и мысль «я не хочу встречаться с ним, если умру».

Но вода определенно отрезвляла. Сара открыла глаза прямо под ее толщей и забилась в попытках подняться. Тело не слушалось, как не слушалось во сне, хотя нет, у нее получалось, просто кто-то держал ее. Кто-то, кому она скоро перегрызет горло. Когда наконец-то удалось вдохнуть воздуха, а не Нью-Йоркскую жижу, женщина закашлялась, с трудом, но все-таки различив сказанное. Агнец. Женщина, что просит помощи. Дротик и сектанты. Отец?
Не Отец. Сара тряхнула головой, скидывая с себя влагу, и попробовала сфокусироваться на том, что было перед ней. Увидела она только лицо, почти на таком же расстоянии, как картонный Сид, беспардонно вторгшееся в ее личное пространство.

— Ты еще, блядь, кто такой? — Смогла она прохрипеть прежде, чем снова закашлялась.

+1

5

Приятно было видеть разум в ее глазах. И слышать эти дерзкие, все еще полные бравады, слова. Она оправдывала все его ожидания, одной, первой своей фразой давая понять, что так просто сломать ее не получится. Но ничего, это только сперва все такие боевые.

- Я? - Джон улыбнулся ей, убрал мокрую прядь с ее лба и покачал головой, немного снисходительно. Все еще не дошло? Ну, соображай. - Я - спаситель твоей души. Я тот, кто смоет с тебя грехи. Я тот, кто научит тебя говорить “ДА”! - Джон повысил голос и он звонко разнесся над водой. Кто-то на берегу не выдержал и к его голосу присоединились громкие крики: “да!”. - Я тот, кому ты покаешься! Я тот, кто проведет тебя в новый мир! Во Врата Эдема! Я твой Креститель! Я Джон Сид!

И снова погрузил ее в воду, чтобы она переварила информацию и не портила ему эпичный момент. Вода была холодной, твердой на вид, словно асфальт. Держать человека вот так было всегда сложно и Джон напрягался изо всех сил. После Блажи женщина была ослаблена, но он все равно ощущал ее силу, ее потенциал и жесткость мышц под одеждой. Креститель досчитал до тридцати и выдернул ее обратно, слегка тряхнул и повернул ее к себе, снова заглядывая в лицо, пронзительно и пристально, ища там зацепки, какие-то моменты слабости, за которые можно подцепить.

+2

6

Только открыла рот, чтобы послать его так глубоко в задницу, как только могла, и тут же пожалела об этом, нахлебавшись холодной, не самой чистой в мире соленой воды. Как-то так и проходил крещение в оригинале, да? Сару когда-то уже крестили, но она была младенцем и, естественно, ничего не запомнила. Возможно, ее тогда не пытались утопить, используя более гуманный и современный метод поливания головы. Возможно, нет. Но то дети. Дети такое не запоминают.
А вот пытаться утопить свою паству, когда им всем уже давно не два года, слишком самонадеянно.

Впрочем, это действительно дало ей время обдумать услышанное. Креститель. Джон Сид. Тот самый мужчина, который заговорил с Прайс после проповеди Отца. Что ж, она могла бы дать себе медаль за проницательность — оказалась права тогда, когда определила, что он не последний человек в секте. Только вот между «не последний» и «один из главных» есть огромная, стремная разница: один из главных не будет ни с кем советоваться, чтобы действительно ее утопить. Даже если его последователи смотрят. Особенно, если они смотрят. Самоуверенность — еще одна мерзкая черта таких людей.

Саре пришлось взять перерыв в посылах, для того, чтобы качественно откашляться и силой мысли угомонить жжение в легких. Ничего, конечно, не угомонилось на самом деле, но перестать обращать внимание тоже сойдет. Следует сосредоточиться на том, каким именно способом она этого говнюка прикончит.

— Все люди умирают одинаково, Креститель, — просипела она не своим голосом, мутно смотря мужчине в лицо. — В одиночестве, отчаянии и говне. Я готова к такой смерти. А ты — готов?

Очень много чести для одной маленькой Прайс. Да, ее успехи в саботаже застлали ей глаза той самой самоуверенностью, которую она презирала, но разве она нанесла какой-то серьезный ущерб? Пара машин, пара-тройка колонок, пяток людей. Разве это не капля в море? Неужели все настолько серьезно, что потребовалось заманивать ее обманом, вырубать и вот это вот все? Неужели он испугался?
Это опять самоуверенность, Прайс. Он псих, ему не нужны особенные мотивы для поступков. Ну посмотри в его глаза, конечно он псих.

+2

7

- Умирать? - Джон дернул ее к себе, ощущая как его ноги погружаются глубже в ил реки. Погладил ее по скуле холодными мокрыми пальцами. Он снова улыбался, как улыбаются на картинах святые – светло и искренне, всепрощающе и мягко. - Умирать легко. А ты готова жить?
Он толкнул ее от себя, роняя в холодную воду. Она ушла с головой, теряя равновесие от асфиксии и отзвуков блажи, но ее схватили и потянули наверх руки – горячие и жесткие. Сектанты вытащили ее на берег, а Джон пошел следом, неторопливо и плавно. Красиво, будто порождение этой темной жестокой воды, словно келпи, готовый увлечь в пучину своими мягкими речами.
Хотя, конечно, такая плавность была не в последнюю очередь из-за ила в ботинках.

- Умирать просто. Каждый здесь готов умереть! Но у нас гораздо более амбициозные планы. Жить. Во славу Господа нашего. Во славу Врат Эдема. Во имя спасения человечества! Нести свой крест до конца. Не сдаваться. Не бежать! -  Джон вскинул руки и люди на берегу хором ответили ему «Да», да так слаженно, будто годами тренировались. Джон улыбнулся мокрой женщине и снова протянул к ней руки, но не прикоснулся, будто между ними был невидимый барьер. - Ты тоже научишься жить. Созидать, но не разрушать. Вода смыла с тебя чужую кровь, теперь ты можешь начать все сначала. Я помогу тебе. Я поддержу тебя. Эй, - Джон резко сменил тон и щелкнул пальцами, от чего сектанты, держащие женщину, вздрогнули и выпрямились. - Ведите ее в Башню. Дайте ей чистую, сухую одежду и горячего чая. Теперь ты наша сестра. Ты одна из нас. Ступайте.

Ее тут же потащили через пляж наверх, мимо людей, смотрящих на нее блестящими глазами, мимо черных знамен с белыми крестами и дальше, через дорогу и в здание с часами.
А Джон остался стоять на пляже, у самой границы с водой. Стоял и смотрел, пронзительно и неотрывно. И улыбался.

Внутри здания было обжито и тепло. Пахло едой и чем-то сладковатым. Очень чисто, но не уютно, потому что все здесь выглядело как обычное жилище общины – много спальных мест, мало личного пространства. И очень много запирающихся дверей.
Сару заперли на втором этаже, там, где располагались комнаты сортировки – бесконечное количество вещей, горы одежды и еды, которые нужно было отсортировать и упаковать в ящики. Здесь же была и спальная комната, с рядами двухъярусных коек. Саре выделили одну, а также вручили сектантские шмотки, черны и серые, с крестами. Кружку с чаем. Бутерброды. И заперли, полностью закрывая выход с этажа недавно окрашенной металлической дверью.

+1


Вы здесь » overkill » Настоящее время » Bold and brave