топ игроков
Разыскиваем
Хороший парень из Дивизиона
разыскиваем агента Дивизиона
Кейра разыскивает сволочь свою первую любовь
Помощница разыскивает боевую подругу для совместного сопротивления эдемщикам
Фэйт разыскивает гениального химика и восхитительного человека
Lorem ipsum dolor sit amet, consectetur adipiscing elit
США, Нью-Йорк, октябрь 2018
апокалипсис - эпизоды - 18+
Активисты
Name Surname
Name Surname
Name Surname
Name Surname
Постописцы
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Name Surname: 0 пост
Лучший пост
NameSurname
Таким образом реализация намеченных плановых заданий требуют от нас анализа соответствующий условий активизации. Повседневная практика показывает, что укрепление и развитие структуры обеспечивает широкому кругу (специалистов) участие в формировании дальнейших направлений развития. С другой стороны дальнейшее развитие различных форм деятельности влечет за собой процесс внедрения и модернизации системы обучения кадров, соответствует насущным потребностям. Задача организации, в особенности же начало повседневной работы по формированию позиции позволяет оценить значение систем массового участия. Значимость этих проблем настолько очевидна, что сложившаяся структура организации способствует подготовки и реализации направлений прогрессивного развития.

overkill

Объявление

Новости
27.11.18 Возвращаемся из отпуска С:
15.08.18 Месяц после открытия и интересные обновления!
17.07.18 Неделя с запуска и подборка жизнеутверждающей музыки ;)
10.07.18 День открытия!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » overkill » Настоящее время » Bold and brave


Bold and brave

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Bold and brave
https://i.imgur.com/4Jn20EP.png

Sarah Price // John Seed
11.10.2018, Бруклин, аванпост Крестителя «Часовая Башня»

Сара впечатлилась перфомансом Врат Эдема, в частности Отца, достаточно для того, чтобы перестать сидеть на жопе ровно. Среди своих она, впрочем, поддержки не нашла, а значит не оставалось ничего, кроме как действовать самой.
И естественно вся ее случайная подрывная деятельность не могла пройти мимо Крестителя, на территории которого действовала Прайс. Только вот Сара надеялась, что в итоге встретится с ним на нейтральной территории, но получилось совсем иначе. Кто бы сомневался — когда это ей действительно везло?

[sign][/sign]

Отредактировано Sarah Price (28.08.18 15:17)

+2

2

Привычка всегда полагаться только на себя довольно полезна. В бою это, конечно, не прокатит, в бою все зависят друг от друга. Ошибка одного может стоит жизни каждому, как и в противоположной ситуации — успех единственного человека может спасти всех. Но расслабляться нельзя никогда, именно из-за второго случая, когда твое решение может помочь всем остальным, и ты этого действительно хочешь.
На гражданке это видно лучше всего. В целях экономии Сара очень хотела пожить в Нью-Йорке на халяву и опросила всех своих, кто жил там, но ответы были едины:
«Прости, Сара, но моя очень ревнивая, а я и так порядочно напортачил».
«Сорян, сестра, но у нас и так родственники понаехали, а жить в проходной гостиной тебе вряд ли понравится».
«Нету места, прости, Сара».
И так далее, и тому подобное.
Без проблем. Иногда люди, даже если хотят помочь, просто не могут этого сделать, и Сара уважала их отказы, не желая навязываться. Это нормально, всегда нужно полагаться только на себя.

Но в одном единственном случае она не могла понять слова «нет» в ответ на просьбу — когда дело буквально касалось жизни и смерти.
После встречи с Отцом и его людьми на их территории, Сара не сразу вспомнила причину, по которой ее вообще поймали. Была слишком впечатлена личной проповедью, легким сотрясением мозга и побегом из грузовика. Росс и Брайт немного ее встряхнули, и по возвращению в Форт Гамильтон она пошла прямиком к главным, рассказывать то, что вспомнила.

А вспомнила она странных зомби... которые, возможно, и не зомби вовсе. Впервые она увидела их — и тогда же убила — еще будучи в охране Форта, на дежурстве с Мейером. Пять странных человек в гражданском, с пустыми взглядами, странной вонью и желанием разорвать их на части. Выбора не было и Прайс с Мейером открыли огонь на поражение, переполошив всех, однако выяснить, откуда эти невменяемые люди пришли, не удалось. Так же нихера не было понятно, действительно ли они заражены, потому что никаких признаков того самого заражения никто не нашел, ни они, ни медики. Все забыли об инциденте сразу же после того, как усилили охрану периметра.

Второй раз был возле церкви Отца. Всего один человек, но уже в одежде с сектантскими знаками, с затуманенным, пустым взглядом, с тем же запахом и более блеклым, но все же с желанием на нее напасть. Именно из-за него Сару схватили и она забыла. Потом вспомнила и пошла докладывать, поняв, что теперь дело с сектантами отнюдь не личное, а общественное. Угроза безопасности всего Форта, ведь однажды они уже подошли к стенам. Нельзя оставлять эту проблему, нельзя пускать все на самотек, нужно собрать отряд, провести разведку, узнать, чем секта занимается на самом деле, что это за зомби, как скоро нужно быть готовыми к нападению...

«У нас сейчас много других проблем, Прайс», — сказали ей. Когда она начала настаивать, «нет» стало строже, после еще нескольких минут уговоров ее обозвали сумасшедшей. Ни то, что ее избили, связали и отправили на какое-то там крещение, ни те агрессивные люди у стен, ни слова о том, что у сектантов целый арсенал и автоматы есть у каждой собаки, ничего не возымело эффекта. Она точно знала, что информацию обдумают, знала здравым смыслом. Эмоции же вопили о том, что все они тупицы и не лечатся, что может быть поздно не то, что через месяц-другой, а через неделю. Что свободные люди есть, что провести разведку не сложно, если все будут делать то, что она говорит, что они могут предотвратить проблемы в зародыше. Выделите мне хотя бы трех человек, я все сделаю сама!
Им было все равно. Они не поверили, слишком занятые дележом сортирной бумаги.
Всегда нужно полагаться только на себя.

Оставив в своей комнате все лишнее, Сара ушла на разведку сама. Предварительно поспрашивала, кто-чего знает о секте, нашла людей, живущих вблизи, как сектанты сами их называют, аванпостов, составила для себя примерную карту. Она не планировала ничего, кроме сбора информации, но жизнь внесла свои коррективы — спустя два дня Прайс стала свидетельницей того, как солдаты сектантов пытаюсь забрать целую семью. Буквально, при свете дня, они били и тащили в грузовик сопротивляющихся людей, женщину, мужчину и двух рыдающих детей. Сопротивляться у жертв не получилось, потому что один револьвер в неумелых руках ничего не стоит против четырех автоматов и уверенности в своих действиях. Поэтому отбивать семью пришлось ей.
Два сектантских трупа, двое пересрались и свалили на своей тачке. Рыдающий мужчина чуть не задушил ее в объятиях, пока его жена отправила детей собирать вещи. Саре пришлось проводить их до Форта, по пути узнавая все, что знали они. После этого она вернулась на территорию Крестителя с новыми пометками на карте.

Решение продолжать рядом с аванпостом Крестителя далось просто — именно к нему Сару везли в ту ночь. Предполагалось, что он должен уговорить ее вступить в секту, но как именно? Чем они так цепляют людей, кроме пламенной речи Джозефа Сида? Что такого ей может сказать Джон Сид, его младший брат, что она перестанет пылать яростью и сложит оружие?

В течении недели пополнялись не только данные, но и список случайных диверсий: видит их ебаный бог, Прайс не искала встреч с сектантами намерено, она же всего лишь на разведке. Но смотреть, как они запугивают людей, как грабят их, как заполняют свои грузовики едой, пока другие голодают, боясь казать носа из укрытий, и ничего не делать, было слишком невыносимо. Однажды, в порыве раздражения расстреливая свежеустановленные динамики, вещающие радио Врат, Сара подумала, что никогда не занималась таким в одиночку. Всегда был отряд, всегда были те, на кого можно положиться, кто тебя прикроет. Тогда же она стояла совершенно одна посреди перекрестка и тупо стреляла из сектантского автомата, привлекая к себе внимание буквально всех. Это было глупо, повезло, что успела уйти раньше, чем до нее добрались, но...  приятно.

Она никогда не проводила таких операций одна. А теперь у нее получалось. Довольно неплохо. Из всех ранений только пара ссадин и синяков — по-настоящему вести бой из солдат Врат могли считанные единицы и их было легко узнать по армейской выправке, а значит, именно их женщина устраняла в первую очередь. То есть, гордиться избиением младенцев не стоит, но даже такого она никогда не делала. Одна. Без приказов сверху, без четкого плана.

Надо уточнить, что Сара старалась никого не убивать. Военных — да, убивала, а остальным максимум ломала конечности или просто вырубала, они должны были отделаться сотрясением и трещинами в ребрах. Сложно назвать это устранением, конечно. Скорее всего, в будущем она об этом пожалеет, но пересилить себя и начать уничтожать каждого из них, когда видно, что часть людей секты даже с трудом понимают, какой стороной держать оружие? Это не мешало им терроризировать округу, но смерти они определенно не заслуживали.

Впрочем, это все равно поднимало уверенность в себе. Просто расстрелять со спины было легко в тех ситуациях, а вырубить с минимальным ущербом надо уметь. Получается, она многого о себе не знала. Бравый солдат Прайс, на службе она уже могла получить повышение.

К сожалению, уверенность вышла на уровень самоуверенности и понять это получилось лишь тогда, когда в тело воткнулся дротик. Выпустила его безобидная на вид женщина, попросившая помощи с сыном, только вот никакого сына не было, а был транквилизатор. А Сара даже не спросила подробностей, чтобы предотвратить ловушку, кинулась спасать очередных несчастных ни о чем не подумав. Героиня, блядь. Последнее, что она увидела перед тем, как отключиться, это сектантов, что высыпали из дверного проема, огибая Сару, наставив на нее оружие.

+1

3

В любой ситуации нужно было всегда держать стиль. Никто бы никогда признал ту самую красную газировку, и никогда о ней не узнали по всему миру, если бы не грамотный маркетинг, продуманный дизайн и яркие рекламные акции.
Ну и кокаин конечно же, в самом начале.
Джон Сид любил все эти приемы, они были его оружием, отточенным ножом, которым он ловко вырезал на мозгу людей специально разработанный логотип Врат Эдема. Они были узнаваемы, они были притягательны. И чья это была заслуга?
Джозефа.
Конечно же Джозефа, харизматичного и проникновенного. Но без должной обертки он был просто безумным бродягой.  Как Джейкоб был бы просто кровавым воякой,а Фэйт - наркоманкой. Джон завернул их в красивые обертки, сделал привлекательными для потребителя, сделал так чтобы все их минусы и пугающие черты были прописаны мелким шрифтом. Он сделал их любимыми.
И себя тоже. С самого детства, каждый день, даже сейчас, Джон следил за тем чтобы его внешний вид соответствовал его роли, тому что ждут от него люди, его любимые братья и сестры. Выглаженные штаны, тонконосые ботинки, начищенные до блеска, темно-синяя рубашка, черная жилетка и запах парфюма - любить красивое было гораздо легче. Даже если это красивое причиняет боль. А Джон сегодня собирался причинить много боли, все таки вечер крещения. Да еще и с особым гостем.
Пляж Пеббел был идеальным местом, но Джон и его люди сделали здесь все еще лучше.  Цветы, свечи, полотна ткани, черное с белым. Это не должно было быть роскошным, но должно было быть...интимным. Волнительным. Джон любил обряд крещения и очень хотел что бы все остальные полюбили его тоже. Свет отражался в темной воде, на том берегу безмолвной массивной массой блестел брошенный город а на Бруклинском мосту сияли белые буквы “YES”. И Джон, весь черный и синий, с глянцевым блеском, выглядел как звезда, как актер на красной дорожке.
Его уже ждали. Не так много людей как у Отца на проповедях, но Джону этого и не нужно было. Здесь были те кто хотел смыть с себя прошлую жизнь, тех кто хотел пройти во Врата по настоящему чистым. А еще здесь были те кто любил этот процесс не меньше чем Джон, те кто привели сюда своих друзей, родных...и тех немногих, кто еще не знал чего они хотят, тех кто еще боялся, тех кого нужно было держать особенно крепко.
-Посмотрите. Разве это не прекрасно?- Сказал Джон, поворачиваясь лицом к водяной глади, густой в вечернем полумраке, темной, бездонной. Он протянул руку к городу на той стороне, будто пытаясь прикоснуться таких холодным колоссам, стеклянным и мертвым. Красиво. Конечно же красиво. Джон улыбнулся, почувствовав влажный холодный ветер, перебравший пряди на его голове. С каждый днем становилось все холоднее. Очень скоро на мертвый город опустится снег. Джон кивнул звукооператору, отличавшемся от всех остальных только наушниками и пультом управления, и тот пустил негромкую, но вкрадчивую, атмосферную музыку.
-Бог посылает нам страдания,- сказал Креститель. Его голос был мелодичным, а манера речи завораживающей. Но совершенно другой чем у Джозефа. Джон говорил эмоционально и ярко, ставя паузы в нехарактерных местах, заставляя речь бурлить и переливаться как горный поток. Его люди обожали это,- Но каждый раз он дает нам возможность справиться с этим. Это может быть смирение, что успокоит нас. Это может быть боль, что сделает нас сильнее. Это может быть оружие, что Он вложил в нашу руку и направил. И это может быть вода. Вода то смоет с нас грехи. Грехи...Где наша гостья? Ведите ее. Настало время нам познакомиться поближе.
Джон Сид чувствовал легкое покалывание в затылке, будто бы он принял дозу кокаина. Приятное чувство, но вот только он не употреблял. Это было вдохновленное нетерпение, будоражащее. Все шло по плану, играло по нотам. Адвокат обожал это чувство, чувство власти.
Ах, эта грешница. Сколько было с ней проблем и Джон злился. На мгновение он даже подумал попросить у Джейкоба помощи, и чуть не прописал себе за это по лицу. Мелкая хулиганка, заноза в заднице, разве он сам не справится с этой проблемой? Конечно, он не был солдатом и его люди не всегда понимали как держать оружие, но он не был беспомощным мальчишкой. Джон был полезен, он делал свою часть работы. Он справлялся! Даже с этой дрянью, возомнившей себя героиней, защитницей, спасительницей. Сука!
Но сейчас, глядя как ее под руки волокут сектанты, Джон улыбался и чувствовал себя почти что удовлетворенным. Женщина выглядела маленькой сейчас, хрупкой, ее темные волосы забранные в хвост растрепались и закрыли опущенное лицо. Ошибочное суждение, грешница была настолько же хрупкой, насколько может быть мягким гвоздь в ботинке. Джон подошел к ней, присел и взял за волосы. Лучше было бы конечно за подбородок, зрелищней, но некоторые мрази очень больно кусаются.
-Здравствуй,- Сказал он, поднимая ее голову, чтобы заглянуть в лицо,- Добро пожаловать к Вратам Эдема, сестра.
Уже не без сознания, но явно еще не здесь. Джон почти было умилился беззащитности этой женщины, что еще совсем недавно доставляла столько проблем. Почти, потому что он ее узнал.
Это была она, та самая что он видел у Отца на проповеди. Ее глаза и строгий подбородок сложно было не запомнить.
Злость Джона, до этого момента не имеющая конкретики, наконец-то обрела точную цель. Эта женщина устроила ему столько проблем своими хулиганскими выходками.  Хотя, стоит признать, сперва это было даже весело. У Джона давно не было достойных….противников? Соперников. Он очень быстро вырос над всеми, благодаря денег, харизме, злости и таланта. Ну а сейчас у него вообще появился настоящий козырь - толпа вооруженных преданных фанатиков. Поэтому в первые пару раз он только улыбался, когда ему доносили о ее действиях. Потом бессильно бесился.
Но смотрите ка, кто теперь победил.
-Приди в себя,- Джон легонько похлопал женщину по щеке. Хотелось ударить сильнее, но он сдержался,- Пора проснуться,- Он заглянул ей в глаза и нашел там искры разума,- Пора смыть с себя все грехи.
И Джон пошел к реке, взяв по пути из рук сектантки белоснежную Библию Джозефа. Крупные камни скрипнули под ногами а вода обожгла холодом ноги, тут же пропитывая его одежду и обувь и свежие порезы на бедрах. Джон остановился, коснулся поверхности кончиками пальцев и попытался выдохнуть злость. Не получилось. Рядом с ним в воду вошла грешница и ее хмурый спутник. Нет, это было совершенно невозможно терпеть. Впрочем, он больше не собирался сдерживаться.
-Подожди. Я сам,- Джон отдал книгу приспешнику и взял женщину, положил ладонь ей на затылок,- У каждого из нас есть грех. Грехи наполняют нас желаниями, они руководят нашими поступками. Но сейчас. Сейчас настало время смыть их.
Улыбка исчезла с его лица когда он со всей силой надавил на нее, роняя лицом в воду, удерживая.
Играла музыка, тихо молились люди, вода приятно плескалась от ее попыток сопротивляться. Это был хороший вечер, Джон действительно получал удовольствие от этого.
-Ну что?- Сказал он, вынимая ее из воды, давая отдышаться,- Ты наконец-то проснулась, мой заблудший агнец?

+2

4

Она стояла посреди поля, в старом, поношенном платье, что осталось в прошлой жизни. Босая.
Огромное, бесконечное поле пшеницы, чьи колосья подрагивали на ветру и щекотали плечи. Только вот никакого ветра не было.
Как и жара от слепящего солнца, стоящего на чистом, голубом небе чуть левее нее.
Хотя нет, не чистом: вон там, чуть дальше, к небесному полотну были прибиты облака, настолько идеальные, что были скорее рисунком, чем настоящим явлением. Сара рисовала такие в детстве. Это она нарисовала их? Или Билли Томпсон? У него облака всегда выходили лучше.

Мир содрогнулся, заставив вздрогнуть и женщину, но окружение будто не заметило этого, оставаясь спокойным, идеальным. Сара взглянула в небо, щурясь от света, и краем глаза заметила фигуру перед собой. Отец? Ее отец. Стоял и смотрел, ровно такой, каким Сара его запомнила. Даже рубашка была та же, с несколькими неровными заплатками. Он смотрел, молчал и не двигался, даже грудь не вздымалась от дыхания. Но моргал. Значит, жив? Жив ли он все еще. Ей бы сообщили, если бы он умер? Как ближайшей родственнице.

Еще один толчок. От него Сара зажмурилась, потому что появилась головная боль и шум в ушах, невыносимый, грозящий разорвать барабанные перепонки. Пока женщина отходила от боли, отец стал ближе. Она не видела, чтобы он двигался, но ближе стал определенно. И даже попытался что-то сказать.

— Ужин, — сказал он. Ну да. Чего еще он может от нее хотеть?

Новый толчок, от которого Сара покачнулась, а отец приблизился еще на несколько футов и протянул к дочери руку. Как в слайд-шоу, будто она медленно моргала.

— Вернись ко мне.

Пошел к черту, па.

— Вернись.

Снова загудело. Голоса и вспышки света — солнце начало беспорядочно мигать, то полностью ослепляя, то погружая во тьму. Перед лицом что-то пронеслось, кажется, это был другой человек, но Сара сморгнула наваждение, вновь сосредотачиваясь на отце.
На Отце. Джозеф Сид стоял перед ней теперь, и все, что ему требовалась, чтобы дотронуться, это поднять руку.

— Вернись ко мне, дитя.

«Но каждый раз он дает нам возможность справиться с этим. Это может быть смирение, что успокоит нас. Это может быть боль, что сделает нас сильнее...»

Сара захотела отпрянуть, но поняла, что ее ноги увязли в мокрой земле по щиколотку, а тело стало деревянным, не давая пошевелиться.
Что-то голубое мелькнуло перед лицом.

«Пора смыть с себя все грехи...»

Джозеф Сид, Отец, оказался совсем близко, лицом к лицу. Сара могла бы рассмотреть все его поры, если бы он был настоящим. А он не был, просто картонка, как изображение персонажа в кинотеатре. Но он продолжал говорить.

— Я полон любви к вам, — сказала, не двигая губами, картонка.

И мир исчез. Осталась только острая, жгучая боль в легких, леденящее прикосновение воды и мысль «я не хочу встречаться с ним, если умру».

Но вода определенно отрезвляла. Сара открыла глаза прямо под ее толщей и забилась в попытках подняться. Тело не слушалось, как не слушалось во сне, хотя нет, у нее получалось, просто кто-то держал ее. Кто-то, кому она скоро перегрызет горло. Когда наконец-то удалось вдохнуть воздуха, а не Нью-Йоркскую жижу, женщина закашлялась, с трудом, но все-таки различив сказанное. Агнец. Женщина, что просит помощи. Дротик и сектанты. Отец?
Не Отец. Сара тряхнула головой, скидывая с себя влагу, и попробовала сфокусироваться на том, что было перед ней. Увидела она только лицо, почти на таком же расстоянии, как картонный Сид, беспардонно вторгшееся в ее личное пространство.

— Ты еще, блядь, кто такой? — Смогла она прохрипеть прежде, чем снова закашлялась.

+1

5

Приятно было видеть разум в ее глазах. И слышать эти дерзкие, все еще полные бравады, слова. Она оправдывала все его ожидания, одной, первой своей фразой давая понять, что так просто сломать ее не получится. Но ничего, это только сперва все такие боевые.

- Я? - Джон улыбнулся ей, убрал мокрую прядь с ее лба и покачал головой, немного снисходительно. Все еще не дошло? Ну, соображай. - Я - спаситель твоей души. Я тот, кто смоет с тебя грехи. Я тот, кто научит тебя говорить “ДА”! - Джон повысил голос и он звонко разнесся над водой. Кто-то на берегу не выдержал и к его голосу присоединились громкие крики: “да!”. - Я тот, кому ты покаешься! Я тот, кто проведет тебя в новый мир! Во Врата Эдема! Я твой Креститель! Я Джон Сид!

И снова погрузил ее в воду, чтобы она переварила информацию и не портила ему эпичный момент. Вода была холодной, твердой на вид, словно асфальт. Держать человека вот так было всегда сложно и Джон напрягался изо всех сил. После Блажи женщина была ослаблена, но он все равно ощущал ее силу, ее потенциал и жесткость мышц под одеждой. Креститель досчитал до тридцати и выдернул ее обратно, слегка тряхнул и повернул ее к себе, снова заглядывая в лицо, пронзительно и пристально, ища там зацепки, какие-то моменты слабости, за которые можно подцепить.

+2

6

Только открыла рот, чтобы послать его так глубоко в задницу, как только могла, и тут же пожалела об этом, нахлебавшись холодной, не самой чистой в мире соленой воды. Как-то так и проходил крещение в оригинале, да? Сару когда-то уже крестили, но она была младенцем и, естественно, ничего не запомнила. Возможно, ее тогда не пытались утопить, используя более гуманный и современный метод поливания головы. Возможно, нет. Но то дети. Дети такое не запоминают.
А вот пытаться утопить свою паству, когда им всем уже давно не два года, слишком самонадеянно.

Впрочем, это действительно дало ей время обдумать услышанное. Креститель. Джон Сид. Тот самый мужчина, который заговорил с Прайс после проповеди Отца. Что ж, она могла бы дать себе медаль за проницательность — оказалась права тогда, когда определила, что он не последний человек в секте. Только вот между «не последний» и «один из главных» есть огромная, стремная разница: один из главных не будет ни с кем советоваться, чтобы действительно ее утопить. Даже если его последователи смотрят. Особенно, если они смотрят. Самоуверенность — еще одна мерзкая черта таких людей.

Саре пришлось взять перерыв в посылах, для того, чтобы качественно откашляться и силой мысли угомонить жжение в легких. Ничего, конечно, не угомонилось на самом деле, но перестать обращать внимание тоже сойдет. Следует сосредоточиться на том, каким именно способом она этого говнюка прикончит.

— Все люди умирают одинаково, Креститель, — просипела она не своим голосом, мутно смотря мужчине в лицо. — В одиночестве, отчаянии и говне. Я готова к такой смерти. А ты — готов?

Очень много чести для одной маленькой Прайс. Да, ее успехи в саботаже застлали ей глаза той самой самоуверенностью, которую она презирала, но разве она нанесла какой-то серьезный ущерб? Пара машин, пара-тройка колонок, пяток людей. Разве это не капля в море? Неужели все настолько серьезно, что потребовалось заманивать ее обманом, вырубать и вот это вот все? Неужели он испугался?
Это опять самоуверенность, Прайс. Он псих, ему не нужны особенные мотивы для поступков. Ну посмотри в его глаза, конечно он псих.

+2

7

- Умирать? - Джон дернул ее к себе, ощущая как его ноги погружаются глубже в ил реки. Погладил ее по скуле холодными мокрыми пальцами. Он снова улыбался, как улыбаются на картинах святые – светло и искренне, всепрощающе и мягко. - Умирать легко. А ты готова жить?
Он толкнул ее от себя, роняя в холодную воду. Она ушла с головой, теряя равновесие от асфиксии и отзвуков блажи, но ее схватили и потянули наверх руки – горячие и жесткие. Сектанты вытащили ее на берег, а Джон пошел следом, неторопливо и плавно. Красиво, будто порождение этой темной жестокой воды, словно келпи, готовый увлечь в пучину своими мягкими речами.
Хотя, конечно, такая плавность была не в последнюю очередь из-за ила в ботинках.

- Умирать просто. Каждый здесь готов умереть! Но у нас гораздо более амбициозные планы. Жить. Во славу Господа нашего. Во славу Врат Эдема. Во имя спасения человечества! Нести свой крест до конца. Не сдаваться. Не бежать! -  Джон вскинул руки и люди на берегу хором ответили ему «Да», да так слаженно, будто годами тренировались. Джон улыбнулся мокрой женщине и снова протянул к ней руки, но не прикоснулся, будто между ними был невидимый барьер. - Ты тоже научишься жить. Созидать, но не разрушать. Вода смыла с тебя чужую кровь, теперь ты можешь начать все сначала. Я помогу тебе. Я поддержу тебя. Эй, - Джон резко сменил тон и щелкнул пальцами, от чего сектанты, держащие женщину, вздрогнули и выпрямились. - Ведите ее в Башню. Дайте ей чистую, сухую одежду и горячего чая. Теперь ты наша сестра. Ты одна из нас. Ступайте.

Ее тут же потащили через пляж наверх, мимо людей, смотрящих на нее блестящими глазами, мимо черных знамен с белыми крестами и дальше, через дорогу и в здание с часами.
А Джон остался стоять на пляже, у самой границы с водой. Стоял и смотрел, пронзительно и неотрывно. И улыбался.

Внутри здания было обжито и тепло. Пахло едой и чем-то сладковатым. Очень чисто, но не уютно, потому что все здесь выглядело как обычное жилище общины – много спальных мест, мало личного пространства. И очень много запирающихся дверей.
Сару заперли на втором этаже, там, где располагались комнаты сортировки – бесконечное количество вещей, горы одежды и еды, которые нужно было отсортировать и упаковать в ящики. Здесь же была и спальная комната, с рядами двухъярусных коек. Саре выделили одну, а также вручили сектантские шмотки, черны и серые, с крестами. Кружку с чаем. Бутерброды. И заперли, полностью закрывая выход с этажа недавно окрашенной металлической дверью.

+1

8

Она дернула головой, пытаясь не допустить непрошеного, наглого прикосновения, но только сделала хуже самой себе — голова загудела в десяток раз сильнее, а мир вокруг снова поплыл, как после дрянного скотча. Слова Крестителя растворились в этой мутной пелене, а его улыбка отпечаталась на роговице вместе с новым потоком соленой воды. Чьи-то руки вновь потянули наверх, куда-то повели, а голос продолжал вещать, но ничего из этих слов Сара уже не слышала, потому что изо всех сил пыталась не блевануть. Блевать на глазах этой мрази она точно не будет. Разве что, сразу ему в лицо.
Господи, когда это закончится.
Но Господь никогда ее не слушал, так с чего ему слушать сейчас?

Прогулка до теплого помещения напоминала пытку: с одежды лилось, ночной холод пробирал до костей и Сару откровенно трясло. Зубы стучали, ноги не слушались, в глаза ударил искусственный свет, делая все еще хуже, заставляя ненавидеть.
В первую очередь, себя. Сара никогда не задавалась вопросом почему ее не повышают по званию, потому что ей это не было нужно. Она выполняла свою работу хорошо — четко и беспрекословно следуя приказам, доводя дело до конца, делая даже то, что расходилось с ее принципами. Ее это устраивало, как устраивали и сухие слова похвалы от старшины по завершению миссий. Она сама выбрала эту судьбу и большего никогда не просила.

Но. Если подумать. Хорошенько подумать, отбросив все отговорки. Действительно ли она была настолько хороша? Ведь если бы была, где ее повышения? Где ее собственные люди, которым она отдает приказы? Где ее награды? Почему к ней никогда не прислушивались?
Наверно, именно потому, в какой ситуации она оказалась. Прошло всего-ничего времени, а Прайс уже схватили и, если бы хотели, то убили бы. Да, она была одна, в меньшинстве, с минимумом информации, без поддержки, без какой-либо уверенности...
Никаких больше отговорок. Она проебалась. У нее было буквально все, чтобы составить план, добыть доказательства, завербовать людей. Чтобы действовать обдуманно и наверняка. Чтобы помочь всем на самом деле, а не прикрываться этой благородной целью только чтобы потешить свое самолюбие. Чтобы повеселиться.
Тебе же было весело, Прайс. Почему не весело сейчас?

Когда осталась одна, женщина смогла перевести дух и оглядеться. В первую очередь она, конечно же, заметила сухую одежду, и, как бы не хотела сжечь ее вместе со всем зданием, поддалась пронизывающему мокрому холоду и решила принять это навязанное предложение. Замерзшие пальцы не гнулись и грозились не слушаться еще долго, но Сара, стиснув зубы, сунула их в кружку с чаем и тут же стала раздеваться, пока не догнала боль от легкого ожога. Тяжелая от воды, просоленная одежда падала на пол с неприятным хлюпом, а сознание, понемногу приходящее в норму, переставало гореть от ненависти к самому себе. Некогда поддаваться эмоциям, это контрпродуктивно. К тому же, это не Сара похищает людей из их домов, не Сара силой забирает у них еду, не Сара накачивает их странными наркотиками и не Сара топит их в Ист-Ривер.

Ист-Ривер. Она запомнила больше, чем думала. Там точно были мосты, огромные и красивые, как на фотографиях. Дамбо, значит. Часовая Башня. Самое сердце его владений. Креститель сам привел ее в свой дом.
Ну, что же, с этим уже можно работать.

Свою одежду терять было жаль, но Сара понимала, что больше никогда ее не увидит, поэтому просто пнула мокрую кучу поближе ко входу; больше для разогрева тела, чем по практической причине. Ботинки жальче всего, слишком уж удобные, но, скорее всего, уже безнадежно испорченные. Вместо них женщина надела легкие кеды, выданные сектантами, а только потом натянула на себя новые трусы универсального размера и штаны, завершая новый образ пуловером с крестом. Оставшейся бесхозной майкой обернула влажные волосы, не желая терпеть стекающие по шее капли.

Джон Сид сам привел ее в свой дом, самонадеянный ублюдок. И он об этом пожалеет.
Впрочем, не прямо сейчас, потому что двери в Башне запирали на славу. Открыть просто так не получилось, а выбивать, не зная, не стоит ли за стеной человек с автоматом и не выпустит ли он очередь по беглянке прямо сквозь стену, глупо. Постояв у двери еще немного, как баран у ворот, Сара вернулась к койке, подумала, понюхала чай. Ничего особенного не унюхала, но ни есть, ни пить все-таки не стала, спрятав бутерброды под матрас, вылив содержимое кружки кому-то в тумбочку. Осмотрелась еще.

На одной из стен висела большая фотография Сидов. Отца и Джона женщина, к сожалению, уже знала, а вот двое других вызвали интерес. Джейкоб и Фэйт, да? Колоритные персонажи. Гипертрофированные маскулинность и феминность во плоти, полные противоположности на стороне одной идеи. Рядом с ними Отец и Креститель смотрелись даже более-менее нормально. Хотя, по-отдельности они все были… странными. И вместе тоже. И вообще.
Сара поняла, что пялится на фото уже больше нескольких минут и поморщилась, возвращаясь к кровати.

Еще один шанс выбраться из спальни и устроить всем этим ублюдкам веселую жизнь был потерян — в следующий раз дверь открылась только для того, чтобы впустить в комнату несколько десятков уставших рабочих. Сара, даже если бы очень хотела, не могла бы тягаться с таким количеством людей, пусть даже не подготовленных. А она не хотела.
Честно говоря, она устала, как собака. Вид сектантов, укладывающихся в свои постели, заставил голову гудеть вновь, только теперь от желания сделать ровно то же, что и они. И Сара, снова дав себе время обдумать этот вариант, все-таки решила поспать.
Пока все тихо. Никто ее больше не топит и не тащит, только дулом автомата игриво погрозили из-за угла, прежде чем запереть спальню. Голоса Джона слышно не было, да и вообще, почти ничего не было слышно. Только тихий топот сапог в коридоре. Охрана.
Ей определенно нужно поспать, чтобы придумать, как выбраться отсюда.

Снов не было, только густая, тяжелая тьма и головная боль, что волнами пробивалась сквозь нее. Позже тьма сменилась таким же светом, а боль только усилилась благодаря голосам. Их всех подняли достаточно рано и, на удивление, сектанты принялись делиться друг с другом разнообразными впечатлениями об абсолютно случайных вещах, игнорируя Сару так умело, как никто. Не то чтобы она думала, что они постоянно молчат, но их болтливость слегка выбивалась из образа зомби с промытыми мозгами. Они были такими же живыми, как и люди в Форте. Обычными.
И никто их не стерег, пытаясь предупредить побег. Сара поняла это, потому что охрана с оружием следила только за ней, сопровождала только ее, даже в туалет, даже в столовую. Трое людей умело лавировали в толпе прочих, держа Прайс под постоянным контролем, а все остальные продолжали игнорировать ее существование, лишь изредка поглядывая на женщину. Для них ничего не изменилось.

Это оказалось… занятно. Живые, обычные. Улыбающиеся, чистящие зубы и дарящие друг-другу яблоки к завтраку. В какой-то момент Сара подумала, что было бы неплохо задержаться чуть дольше, чтобы понаблюдать за внутренним распорядком, но этот план быстро разбился о быт: охрана перегнула палку, когда стала тыкать ей в спину дулами автоматов за завтраком, чтобы Сара ела, потому что есть она отказывалась. Никто не может тыкать в нее оружием и при этом остаться с целыми руками.

Поэтому одному из них руку она все-таки сломала, на глазах сотни-другой сектантов. А другому выбила пару зубов его же автоматом. После этого, правда, подняла ладони в воздух и встала на колени, чтобы набежавшие вооруженные фанатики не открыли огонь, но удовлетворение все-таки испытала.
Никто не может тыкать в нее дулом безнаказанно. Падлы.

+2

9

Мир мог гореть и гнить как угодно, но себе этого Джон позволить не могу. И, так уж по-честному, быть харизматичным лидером было довольно затратно. Если ты, конечно, не Джозеф, которому, в принципе, было достаточно раздеться по пояс и просто сиять. Этого Креститель все никак не мог понять, но что есть, то есть: Отец был просто переполнен личной энергией.
А Джон же без одежды чувствовал себя не в своей тарелке, и даже улыбка с поставленными речами его не спасала. Так же неуверенно он чувствовал себя, если одежда была не от известных брендов. Будто бы хоть кто-то в секте мог понять, что его джинсы действительно от Гуччи. И все эти крема, прически, масло для бороды – Джон покрывал себя ложной позолотой, вместо того, что бы сиять изнутри. Нечему было внутри гореть, он знал это, но делал вид, что все нормально, закрывая свою некоторую бездуховность внешним лоском. И все думал, а видят ли это его братья и сестра, но никогда не спрашивал, только улыбался и делал, что должен.

Но иногда, утром, глядя на ящики с уходовыми средствами, своим любимым парфюмом и шёлковыми рубашками, Джон начинал подозревать, что он не очень приспособлен к концу света. Если у него пожелтеют зубы, а в мире без стоматологов это случится обязательно, кто будет слушать, что он говорит? Креститель злился, но старательно отпихивал от себя эту мысль.
А сегодня утром это было даже легче, чем обычно, потому что его руки еще помнили сопротивление ее тела, когда он крестил ее в водах Ист-Ривер. И теперь она была его. Это делало все гораздо веселее.

- Я не удивлен, - с улыбкой сказал он, спускаясь по лестнице со своих этажей, где был только он и его запасы роскоши. Сегодня он был в черном и синем, как всегда. Кожаный плащ, джинсы, рубашка с жилетом – все чистое и аккуратное, слегка небрежное, но небрежное специально. Джон потратил час, подбирая это все специально, так, чтобы выглядело, будто он надел первое, что попалось на глаза. Креститель прошел через толпу, аккуратно касаясь людей, чтобы те его пропустили, и встал перед грешницей, посмотрел на нее сверху вниз, мягко улыбаясь. Ей шло быть на коленях перед ним. В очень многих греховных смыслах.

-  Его кости зарастут, и твоя душа, поражённая грехом и злостью, тоже. Рано или поздно ты очистишься, я знаю, и познаешь радость жизни в свободе от грязи и деструктивных мыслей. Ты научишься творить и любить, так же, как и я люблю тебя и всех, кто помогает мне на пути к нашему новому миру, - и Джон, опоенный видом и чувством власти, положил ладонь женщине на голову. Улыбка его стала чуть-чуть безумнее и отстраненнее. Нет, он думает совсем не о том, о чем нужно было.

+2

10

Ее не просили убрать руки за спину, но Сара предусмотрительно сделала это сама. Никто из охранников не пытался ее скрутить или обезвредить каким угодно другим способом, что довольно опрометчиво, но, видимо, они слишком дрессированные. Только дула автоматов, направленные на Прайс, и короткие переговоры между ними, чтобы отправить одного сектанта с докладом наверх. Не могут и шагу ступить без одобрения Джона Сида? Пожалуй, пока ей это лишь на пользу. Получать по зубам Саре, естественно, совсем не хотелось.

Ожидание своей участи было мучительным лишь потому, что колени больно упирались в жесткий пол, а на счет остального она не волновалась. Было ощущение, что Джон не даст своим ей навредить и, до поры, не будет вредить сам. Вспоминая вчерашний вечер через пелену прихода, она сделала вывод, что Креститель упивался моментом. Был так горд поимкой, горд тем, что обратил неверную в своего человека... вся показушность крещения была направлена именно на это, не так ли? Показать другим, чего он стоит. Что может усмирить даже такую, как она. Укрепить их в вере в него и его дело. А тому, кто сомневается, лишний раз напомнить, что их ждет, если решат уйти. Поэтому, несмотря на проявленную Сарой агрессию, он не будет ее наказывать. По крайней мере, пока. Надо попытаться сделать все спокойно и доброжелательно, уговорить ее, а не заставить.
Как с этим уживались наркотики в еде — Сара не совсем понимала, а они там наверняка были. Иначе зачем охране заставлять ее жрать завтрак с помощью угроз? Она еще даже не заикнулась о голодовке. Вряд ли они беспокоились о чувствах повара, который может расстроиться, если все жители Часовой Башни не съедят его стряпню.

С той секунды, как Джон показался в помещении, Прайс не сводила с него взгляда. Спокойного и заинтересованного, потому что женщина действительно испытывала любопытство к тому, что может произойти. Вариант с публичным наказанием все еще оставался крайне призрачным, ведь столько народу смотрит, кого-то это может отвадить. А вот что будет ему заменой?
Но чем ближе он становился, тем менее по себе становилось ей. Сара могла сколько угодно не одобрять секту, сколько угодно называть Сидов психами у себя в мыслях и вслух, перед всем частным народом, но от этого они не становились менее... такими, какими были. Странными. Зачаровывающими? Джозеф, этот вполне безумный с виду, полуголый мужчина, все равно будто источал что-то... ауру? Как это назвать Сара не понимала, потому что не верила в энергетическую херню. Но чувствовала это и пока не пыталась найти объяснений. Лишь слушала речь, вычленяя основные мысли и внутренне отбивая их всеми возможными доводами.
Как и Джон источал, практически то же самое, но немного другое. Воздух вокруг него будто темнел и шел рябью, как от жара огня, или как неспокойная вода. От этого ее взгляд стал жестче — сказалась тревога. Сара подавила желание съежиться под его взглядом и сцепила пальцы у себя за спиной так сильно, что стало больно. Боль помогает мыслить более трезво, а трезвость ей нужна. Эта улыбка, это прикосновение... какой же, мразина, красивый, подумала Прайс.
Но еще она подумала, что надо бежать отсюда к чертовой матери.

— Да, — сказала она, хрипло и придыханием. Сама не поняла, специально это или случайно, или просто потому, что горло перехватило от тревоги. Но к ее намерениям это очень даже подходило, потому что она успела кое-что придумать. — Ох, Джон. Покажи мне, что нужно, чтобы очиститься.

+1

11

Как же он любил, когда они говорила «да». А у этой женщины это получалось особенно хорошо. Джон улыбнулся еще чуть шире, превращаясь из мягкого наставника в хищную рыбу, блеснул ярко синими, как сапфиры, глазами. У него по телу пробежали тысячи возбужденных мурашек, от рук, по груди и животу, куда-то к паху. Он бы слушал и смотрел на это часами.

-Я рад это услышать, сестра.

Его рука погладила ее волосы, а потом крепко сжала их, чуть отводя голову грешницы. О Боже, как же хотелось сжать еще сильнее, и второй рукой взяться за горло, но вокруг были люди, его люди, которым совершенно не нужно было видеть эту сторону их любимого Джона. Поэтому он просто наклонился к женщине, улыбаясь ей в лицо совсем близко, обдавая ее своим, хотя на самом деле совсем чужим, косметическим, запахом. О запахах Джон тоже очень заботился, подбирая все очень простое, складывающееся в сладкое и холодное, но такое знакомое для всех и каждого. Будто бы он действительно так пах, водной прохладой и немного мирой. Креститель заглянул женщине в глаза, мимолетно облизнул губы.

- Ты на верном пути, не волнуйся. Ты уже сказала «да», осталось только исповедаться мне. Рассказать мне о всех своих грехах и тревожных мыслях, о тех чувствах что сбивают тебя с пути. Поделиться со мной, я понесу это ношу дальше с тобой, что бы не было так тяжело на жизненном пути. И на твое коже я набью слова, название грехов, туманящих тебе мысли. И срежу их. Вместе с болью придет освобождение, тебе понравится это. Я чувствую…ты знаешь что такое боль, сестра. Ты знаешь ее власть. А я покажу тебе в ней спасение. Это будет прекрасно. И ты войдешь во Врата Эдема свободной.

И Джон поцеловал ее в лоб, мягко и мимолетно. Его губы едва ощутимо дрогнули от прикосновения к горячей коже.
Греховные мысли, греховные мысли. И идея о том, чтобы получить доступ к ее телу вызывал покалывание в пальцах. Что ж, он может неплохо развлечься. Все для спасения ее души, конечно же.

+1

12

В моральных координатах Сары все это выглядело очень противоестественно. Она не должна была вот так стоять на коленях на холодном полу, буквально отдавая себя в руки безумного фанатика. Она не должна была оказаться здесь в первую очередь, но, раз уж оказалась, позволять так с собой обращаться не должна была. Вся ее уверенность, наполнившая женщину менее минуты назад, куда-то мигом испарилась, перетекла в то самое темное марево вокруг одного-единственного человека. Джон Сид говорил то, что до этого наверняка говорил десяткам, а то и сотням прочих, но еще он смотрел и в его глубоких, ярких глазах Сара не видела того покоя и смирения, которое он хотел показать своим людям. Он не был смиренным рабом ни божьей воли, ни воли этого Отца. Он был хищником, а Сара была его загнанной жертвой, чьей плотью он питается со времени крещения на берегу реки.

По ее затылку, шее и спине прошла волна мурашек, крупных и неприятных. За этот трюк с волосами, Сара могла поклясться, он еще расплатится, однако и это наваждение, желание сделать ему больно, чтобы отомстить за унижение, мужчина сумел погасить. Его запах сумел погасить. Сара, сама того не желая, услышала смесь ароматов полностью и лишь усилием воли подавила желание расчесать свербящий нос ногтями. Двигаться, впрочем, совсем не хотелось, а хотелось досмотреть и дослушать, даже несмотря на его слова про боль. Будто Джон действительно заглянул ей в душу и увидел все то, что было правдой, но тщательно скрывалось от чужих суждений.
Боль отрезвляла, боль давала силы, с помощью боли Прайс прошла через многое дерьмо, но никто не должен был об этом знать. Никто не должен был быть способен манипулировать ею с помощью ее... слабостей.

Хорошая попытка, хитрый кусок говна. Какой же надо быть дурой, чтобы повестись? Это самый классический трюк всех мошенников во все времена — сказать что-то проникновенное, но общее, и смотреть, как люди сами додумывают все за тебя. Когда же они найдут в себе отражение слов — ловушка и захлопнется, несчастный простак поверит говорящему и все будет кончено. Лишь дать несколько зацепок и смотреть на то, как человек сам загоняет себя в угол. Грехи, тревоги, чувства. Всем и каждому хочется быть услышанным и понятым, хочется прощения, которое не можешь получить от себя. А тут есть он, такой красивый и завораживающий, такой притягательный, обещающий все и сразу.
Невозможная тупость, Прайс. Очнись.

Она мягко, прямо как этот поцелуй, положила ладонь на его запястье. Всего мгновение, чтобы отвлечь, и вот другая рука женщины уже у Крестителя на поясе, там, где висят ножны. Еще секунда и мужчина лицом внизу, спасибо скользкому полу за помощь, а Сара нависает над ним почти как он над ней, держит его за волосы и тянет так, как тянул он. А у его горла хорошо заточенное лезвие его собственного клинка.

— Замрите все нахер, — скомандовала Прайс раздраженно и, как ни странно, это сработало. Гул взволнованной паствы никуда не делся, но вот охрана дернулась и застыла, словно в детской игре. Они испугались. И правильно сделали. — Вы забрали мою винтовку, я хочу ее обратно.

+1

13

У нее действительно были очень сильные руки. А еще она была дьявольски быстрой. Джон тоже был быстрым, но только разумом, он понял что сейчас произойдет и разозлился, но совершенно не успел отреагировать.  Весь его мир сократился до холодного пола, об который он ударился подбородком, выдав самый жалобный и одновременно злобный звук из всех возможных. А потом ее очень сильные пальцы взяли его за волосы, задирая голову, выгибая его спину, зажимая между ее весом и его собственным лезвием у горла. Тело грешницы было горячим. Его очень остро заточенный нож – холодным. И между всем этим был Джон, и он был невероятно зол.

Он выдохнул воздух, согнул ноги в коленях, сцепляя ступни и тщательно замолчал самые первые слова что пришли ему в голову. Такое говорить было грешно и вообще.

-Я не удивлен,- Процедил он, слыша этот тихий и крайне неприятный звук, с которым лезвие ножа соскребло с его вибрирующего горла немного его нежной и вкусно пахнущей кожи. Под этой самой кожей было совершенно обычное мясо и артерия, в которой отбивал бешенный ритм пульс. Джон поймал себя на мысли, что в другой раз это все было бы очень веселым, и решительно отринул эту идею. Нет. Не будет другого раза. Он не хотел всего этого! Он не хотел унижения и ее сильных пальцев в своих волосах. Он хотел все совсем по-другому.  Это она должна была быть снизу, а нож должен был быть у него.

- Ты думаешь ты можешь все решить силой? Хорошо, ты выйдешь отсюда, ты так и не освободишь свою шшшшш,- Джон зашипел и зажмурился от того что женщина чуть сильнее сжала его волосы. Напрягся всем телом и скользнул взглядом по напряженным и нерешительным лицам своих охранников. Зря он так и не научился хорошо драться. И зря он так хорошо научился точить ножи, - Мф, душу. Винтовка? Это действительно сейчас тебя волнует? Ты потеряна, куда тебе возвращаться, сестра? Ты была совсем одна, мы нашли тебя и взяли в семью!

Револьвер. У него же есть револьвер. Джон скользнул свободной рукой за оружием, вспоминая все свои уроки обращения с огнестрелом. Жаль будет убивать ее, конечно. Хотя, о чем это он? Она перережет ему горло и Джон сдохнет, по-настоящему сдохнет. Навсегда.

Он не понял какие чувства у него вызывает это мысль, но пальцы уже сжали рукоять его красивого, черного с сапфировым, револьвера.

+1

14

Да, она может решить силой практически все — с этими мыслями Сара сжала волосы мужчины сильнее и задрала его голову выше, оскалилась охране, почти решившей спасать своего пастыря. Она не была намерена слушать Сида и очень хотела уменьшить количество его трындежа, но это, все-таки, не в приоритете. Самым главным было выбраться за пределы территории и при этом не потерять заложника, как единственный гарант того, что получится уйти живой.

— Слышали своего крестителя? — Прошипела она злобно, игнорируя мужчину под собой. — Я выйду отсюда, так и не освободив свою душу, но ключевое здесь, что я выйду. Несите винтовку и откройте двери, будьте любезны...

Прайс дернула Джона еще раз, а потом отпустила волосы, от чего мужчина очень неприятно упал на лезвие и рефлекторно уперся ладонями в пол. К счастью для Джона, убивать она пока не хотела, поэтому удалось отделаться порезом. Но вот его попытка добраться до револьвера очень разозлила: Сара жестким движением достала оружие из кобуры, взвела курок и к ножу у горла добавилось холодное дуло у виска.

— Решил, что можешь убить меня? — Пришло время игнорировать охрану и обратиться к Джону напрямую, очень близко, обдав его ухо горячим дыханием. — Прямо лично? Нет, Джонни, этого точно не случится. Может быть, твои люди меня застрелят, но сначала умрешь ты. Вставай!

Револьвер она выкинула как ненужный балласт — он со звоном прокатился по кафелю под ноги взволнованной паствы. А Сида женщина снова взяла за волосы, сама поднялась с колен и дернула наверх, поднимая на ноги. Нож продолжал быть у горла.

— Я все еще ухожу, двери все еще должны быть открыты, — теперь она прижала Сида к себе спиной, больно зафиксировала его за плечо рукой. — Мы прогуляемся, Джонни. Если никто из твоих не нападет — ты тоже останешься цел. Я обещаю, а тебе придется  поверить.

+1


Вы здесь » overkill » Настоящее время » Bold and brave


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC